– Да, миледи.
– Я хочу с ним поговорить!
– Он тоже хочет пообщаться с Вами, госпожа. Но не будете же Вы принимать его в неглиже? – в голосе Райаны слышалось явное осуждение.
Не понимая, что она имеет в виду, я скосила глаза вниз. Да. Верная служанка выразилась достаточно аккуратно. В том виде, в котором я находилась, можно принимать только любовника, но никак не следователя. Дело в том, что нижнюю часть моего тела прикрывала тонюсенькая прозрачная юбочка, верхняя же половина щеголяла полным отсутствием одежды.
Тут до меня дошло, что Райана сказала «друг погибшего».
– Как погибшего, Райана? – воскликнула я. – Что ты такое говоришь? Какой такой погибший?
– Леди Аммелина, успокойтесь. – попросила моя собеседница. – Вам не надо сейчас волноваться. Приведете себя в порядок, примете господина Кронтера и всё встанет на свои места. Договорились?
Я кивнула, ощущая, как покрываюсь противной гусиной кожей и начинают мелко-мелко подрагивать кисти рук. Однако мне всё же удалось взять себя в руки – очевидно, немалую роль в этом деле сыграл отвар, который влила в меня преданная служанка. Одежду мне удалось застегнуть только с помощью Райаны, так как мои руки продолжали трястись и я никак не могла попасть пуговицей в петлю. А их было десять!
В конце концов я была готова и спустилась вниз, сопровождаемая Райаной.
В гостиной царил полумрак, и поначалу мне показалось, что в комнате никого нет. Но после того, как мои глаза немного привыкли к сумрачному свету, я разглядела невысокого полного мужчину, стоящего у окна. Он обернулся не сразу, но по легкому повороту его головы я поняла, что мое присутствие замечено.
– Чар Кронтер? – окликнула я его.
Я была уверена в том, что именно хотел сказать мне этот человек, однако его слова всё равно были подобны удару гильотины.
– Мой друг мертв, – голос моего собеседника был холоден и сух. – Вам придется ответить мне на некоторые вопросы. В том числе рассказать мне, что Вы забыли в доме Танта и почему мне не следует считать Вас виновной в смерти моего друга.
Он замолчал и наконец-то повернулся ко мне. Я не смогла сдержать испуганного вздоха – лицо господина Кронтера было жестоко изуродовано. Перед моим внутренним взором тотчас встало другое лицо – господин Парис Янсек, мой давний и добрый друг, был обладателем подобной «красоты». Помимо воли у меня вырвалось:
– Вы были в колониях!
– Кажется, Вас не удивляет мой внешний вид, леди Аммелина?
– Нет, господин Кронтер, не удивляет. Дело в том, что у меня есть знакомый, можно даже сказать – друг, лицо которого носит точно такие же следы пыток, как и у Вас.
– Да-а? – протянул он. – Должен заметить, это довольно странно. Я знаю только одного человека, которого постигла та же участь, что и меня. Вы можете назвать имя Вашего знакомого?
– Господин Парис Янсек.
– И он Ваш знакомый?
– Я же сказала! Он мой друг. По крайней мере, я считаю его таковым. Не понимаю, что в этом странного.
Я посмотрела ему в глаза и поняла, что ошиблась – Чар Кронтер был бесспорно удивлен, но кроме этого в его глазах я явственно увидела восхищение. Меня разобрало любопытство:
– Вы удивлены? Я не понимаю – чем. Господин Кронтер, я буду с Вами откровенной: я совсем недавно пережила сильный шок и, честно говоря, до сих пор немного не в себе. Поэтому советую Вам говорить со мной открыто. Когда я в таком состоянии – я не могу полностью себя контролировать. В частности, я могу проникнуть в Вашу голову и узнать там всё, что меня интересует, независимо от того, хотите Вы этого или нет. Замечу, что я вовсе не хочу этого делать, но мой самоконтроль далеко не совершенен.
– Да, разумеется. – Кивнул он. Мне показалось, что в уголках его губ притаилась улыбка. – Я действительно удивлен, леди Корлан. Я хорошо знаком с Янсеком, и мне известно, что он редко подпускает к себе людей, а тем более называет их друзьями. Тем не менее, госпожа Аммелина, я прошу Вас ответить на мои вопросы.
– Я не отказываюсь, Чар Кронтер. Но мне неприятно, что меня называют потенциальной убийцей.
– Вы передергиваете! – следователь аж подскочил от возмущения.
– Вы так думаете?
– Я не называл Вас убийцей, миледи!
– Вы попросили меня объяснить, почему Вам не следует считать меня виновной в… в… в гибели Танта! Если это не обвинение в убийстве, то что?