– Да ты что, Ами! – синие глаза Алики возмущенно смотрели на меня. – Как ты можешь так говорить!
– Я видела Танта, Леонсия.
– Ну и что? – возразила она. – И не называй меня полным именем, я не люблю этого!
– Я помню. А Тант имеет к моему вопросу прямое отношение. Он не хотел узнавать меня, я почти силой заставила его пустить меня в дом. И… он поплатился за это жизнью.
Алика была потрясена.
– Его больше нет? Но как? Почему?
Я рассказала ей всё. Не приукрашивая, ничего не тая. Алика была тем человеком, которому я могла доверить все. Несмотря на то, что мы годами не имели вестей друг о друге, она не предала нашей дружбы, не забыла ее. Ей я могла доверять. Ей одной в этом большом мире.
– И он предпочел тебе Элизабет? – недоверчиво переспросила она меня, когда я рассказала ей о подслушанном в саду разговоре. – Он в своем уме?
Я невесело засмеялась:
– Как раз потому что голова у него на месте, он и предложил мне руку и сердце. Руку и сердце, – приглушенно повторила я, – какой подлец!
– Он глубоко ранил тебя, Ами.
– В том и дело, что нет. Меня бесит то, что я не смогла распознать его, что доверилась недостойному. Меня злит, что я, такая уверенная в себе, не смогла увидеть предательства и обмана у себя под носом! Как я после этого могу называть себя Воином? Как?
– Тебя беспокоит только это? – Алика искренне удивилась. – А как же то, что ты была вынуждена все равно выйти за него? Как же то, что ты вынуждена смотреть на него с Элизабет?
– Мне все равно. – я пожала плечами. – Генерал Гольян по моей просьбе составил брачный контракт, который Кристофер был вынужден подписать. Он не мог отступить в присутствии Императора. Лорд Рец остался ни с чем, он ничего от меня не получил: ни имени, ни владений. Кроме того, в контракте прописано, что я имею право провести истинный обряд, если встречу действительно предназначенного мне человека.
Алика недоверчиво рассмеялась:
– Ты не только оставила ни с чем беднягу Кристофера, но и оставила за собой право, не разводясь, то есть без скандала, повторно выйти замуж? Ты с ума сошла!
– Мое прошение было подписано Императором и Великим Друидом. – Я снова смеялась. – Представляешь, какое было выражение лица у Кристофера, когда он узнал об этом!
– И что ты будешь делать теперь?
– Жить! Я пришла сюда за тем же, что и ты. Я хочу жить! Дышать полной грудью, самой принимать решения, строить свою жизнь! С дедом и Алишером я и отсюда превосходно могу связаться, благо, что наша комната оборудована голографатором!
– Сегодня вечером вечеринка в твою честь, – сказала мне Алика. – Вообще-то это вечеринка для новых студентов, но из уважения к тебе решили сказать, что она – для тебя.
– Я так и знала! – воскликнула я. – Мне здесь уже нравится!
Вечеринка (а она действительно устраивалась для всех «новобранцев») имела большой успех. Подобные вечера устраивались каждый год, и на них собирались все члены Академии.
В этот вечер мне представили столько людей, что скоро я перестала даже пытаться запомнить их имена и лица – все равно потом бы запуталась. Среди общей толпы я почему-то выделила только одного человека: очень высокого молодого мужчину, худощавого, на вид года на два-три старше меня. Его густые черные волосы буйной шевелюрой падали ему на плечи и порой лезли в глаза. Тогда он резким коротким движением головы отбрасывал их назад, и становились видны его большие глубоко посаженные черные глаза, пронзительный взгляд которых, казалось, не упускал ни одной детали из происходящего вокруг.
В плотной толпе я с трудом нашла Алику и довольно бесцеремонно оттащила ее в сторону. Вокруг нас стоял такой шум, что мне пришлось кричать, чтобы Алика услышала меня.
– Кто это? – спросила я ее, показывая на заинтересовавшего меня человека.
– Разве в такой толчее я могу понять, на кого ты мне указываешь? – вопрос Алики был вполне закономерен, но я не собиралась сдаваться.
– Вон там, возле стойки с напитками! Высокий, худой, с длинными черными волосами.
– Знаешь, сколько человек здесь подходят под это описание? – насмешливо спросила она меня.
– Не знаю! Алика, милая, ну посмотри! Вон он, стоит с высокомерным видом! Вроде бы и в толпе, а как будто бы один стоит!