– Вы можете! – прозвучал из кабинета другой голос.
Я непроизвольно вздрогнула, услышав его. В этом голосе было столько уверенности, столько твердости. Этого человека было сложно сломить. Невольно я подумала: «хотела бы я знать, каков этот голос в минуту страсти», но тут же одернула себя: «хватит!». А Эльван в это время продолжал:
– Вы сами сказали, что я лучший! Так неужели только из-за отсутствия этого дурацкого передатчика Академия откажет мне в праве личного корабля?!
– Да, откажет! – прогремел ректор. – Несмотря на все твои заслуги и знатное имя! Ты был вынужден жить в Звездном приюте именно из-за этого передатчика! Из-за него твоя родная сестра была лишена права опекунства! Из-за него, несмотря на необходимое обучение, ты лишен звания Воина, хотя являешься им! Считаешь, ты единственный и неповторимый? Что ни у кого больше нет подобной проблемы? Сколько из твоих друзей из приюта имеют передатчики? Сколько из них учится в нашей Академии? Все! Кому-нибудь из них доверили личный корабль? Нет! По какому праву ты считаешь, что отличаешься от них?! Почему для тебя я должен сделать исключение?!!
– По праву рождения! – Кристиан тоже повысил голос, но ректор был непреклонен.
– Нет! У тебя нет передатчика! Империя не может доверять тебе!
– Как же Вы тогда осмелились взять меня в Академию? Меня и тех, других? – Эльван заговорил тише, но в его голосе по-прежнему звучал металл.
– Мы говорим только о праве на личный корабль!
– Я пришел в Академию только ради этого! Если Академия не даст мне этого, зачем она мне тогда?!
С этими словами Эльван вылетел из кабинета господина Тирриалги и быстрым шагом удалился по коридору, даже не взглянув на меня.
Но в этот раз его пренебрежение меня не тронуло. Я была обеспокоена и оскорблена свершившейся несправедливостью. Ведь господин Тирриалги не хуже меня знал, что Кристиан более чем кто-либо достоин права на личный корабль. Тем более что он был Воином, как тетушка Элиз и предполагала много лет назад. Мы с ним были одной породы, но из-за каверз судьбы он был лишен всего, что принадлежало ему от рождения. Я не могла оставить этого просто так.
Так я и заявила господину Тирриалги, когда зашла в его кабинет:
– Вы дадите лорду Сармли право на личный корабль!
– У него нет права даже на звание лорда! – отозвался ректор, еще не отошедший после перепалки с Кристианом.
– У него есть это право, и Вы не хуже меня знаете об этом! – возразила я ему, и он ничего не смог мне противопоставить.
– И что Вы хотите от меня, леди Корлан? – устало спросил он. – Я не могу прыгнуть выше своей головы. Я не имею права дать Кристиану Сармли личный корабль.
– А кто имеет такое право?
– Только Император, – пожал он плечами. – Но я не думаю, что он снизойдет до какого-то господина Сармли из Звездного приюта.
– Зато я так не думаю. Мы с Вами еще поговорим об этом. Позже.
Я вышла из кабинета господина Тирриалги и подошла к Алике. Она сидела не в одиночестве, чего я опасалась. К ней присоединилась Калли, и сейчас они обе выжидательно смотрели на меня.
– Кто хочет побывать на аудиенции у Императора? – весело спросила я и, подхватив их под руки, потащила к стоянке флаеров.
– Куда мы направляемся? – ошеломленно спросила Калли. – Ты затащила нас во флаер, мы даже опомниться не успели!
– Опомнитесь по дороге! – засмеялась я. – Как я уже вам сказала, мы направляемся на аудиенцию к Императору!
– С ума сошла? – Калли протянула ко мне руку, словно собираясь попробовать отобрать у меня рычаг. Я отмахнулась от нее:
– Ты забыла, кто я?
– Нет, я помню.
– И кто?
– Леди Корлан, племянница Императора, – начала говорить Калли и тут же смущенно замолчала. – Я действительно забыла…
– Так это же хорошо! – снова засмеялась я. – Я рада. Ведь твоя забывчивость позволила нам стать друзьями за этот год.
– Да, – Калли оживилась, к ней вернулась ее обычная живость. – Я никогда даже не видела Императора! Здорово! А зачем мы тебе? Ты же и без нас ведь прекрасно справишься!
– Если бы я просто собиралась поговорить с ним – то да, справилась бы. Хотя, вы когда-нибудь слышали, чтобы к Императору приходили просто так?
– Нет! – тоже засмеялись они. – Не слышали! Но всё-таки?