Исповедь

И тотчас рыцарь благородный
Ему согласие дает.
Он говорит ему: «Идет!
Не отступлю я, Матерь Божья,
Себя не запятнаю ложью.
Здесь ты хозяин, здесь твой дом».
И молвит тот: «Ты топором
Мне голову срубить обязан;
Ведь рыцарским ты словом связан;
А я, лишь утром возвращусь,
Твою срубить не откажусь.
Ну, принимайся же за дело».
«Идет! — Говен воскликнул смело, —
Я поступлю, как обещал,
Какой бы рок меня ни ждал,
И голову я непременно
Сейчас срублю: Тебе ж Говена
Наутро будет голова».
«Вот превосходные слова!» —
Сказал виллан. — «Начнем же, рыцарь!»
И на землю виллан ложится,
И голова удара ждет.
Говен топор его берет
Немедленно, не зная страху,
И рубит голову с размаху.
Тогда виллан встает опять,
Чтоб голову свою поднять,
И сам уходит вглубь подвала.
Говен же от пути усталый,
Ложится спать, пока рассвет
В окно не бросил первый свет.
Пора вставать, уже не рано.
И снова видит он виллана,
Как будто не был тот убит,
И на груди топор висит.
Говен глазам своим не верит,
Но нет! — виллан стоит у двери
И с головою на плечах.
Но незнаком Говену страх.
И вот виллан к нему навстречу
Подходит с ласковою речью:
«Говен, ты слово дал вчера,
Теперь твоя пришла пора».
«Ну что ж! Я не нарушу слова;
Вот голова моя готова.
А жаль, что невозможен бой, —
Я поборолся бы с тобой.
Однако рыцарь не предатель».
И, быстро соскочив с кровати,
Говен идти за ним готов.
«Ну что ж, начнем без лишних слов».
И на бревно он, не бледнея,
Кладет, не размышляя, шею.
Виллан же на него кричит
И вытянуть ее велит.
«Как мог, так вытянул, ей-богу!
Да ты руби, не думай много».
Как было б жалко, если б он
Был тут вилланом поражен!
А тот топор уж свой подъемлет,
Не опуская вниз на землю:
Хотел он только попугать
И не желает убивать
За то, что рыцарь держит слово,
За то, что так всегда готов он
Свершить обещанное им.
И, встав, Говен толкует с ним,
Как он узду себе добудет.
«Об этом речь попозже будет, —
Сказал виллан, — а раньше ты
До наступленья темноты,
Не отдыхая, должен драться.
И надлежит тебе сражаться
Сначала с львами на цепях.
В надежных, знающих руках
Твоя уздечка, иль над нами
Пусть адское зажжется пламя.
И так ужасны эти львы,
Что не снесли бы головы
Пятнадцать рыцарей и боле,
И львов они б не побороли.
Но буду я твоим слугой.
Ты подкрепись сперва едой,
Чтобы в бою не устрашиться:
Ведь целый день ты будешь биться
И сытым должен быть вполне».
«Нет, есть совсем не нужно мне, —
Сказал Говен, — мне только нужен
Хороший меч; я безоружен,
Достань оружье для меня».
«Тебе я приведу коня,
Давно он на поле пасется;
Оружье для тебя найдется:
Доспехов здесь большой запас.
Но перед этим ты хоть раз
Взгляни на львов: быть может, львами,
Такими страшными зверями,
Ты будешь, рыцарь, устрашен».
«Пускай святой Пантелимон
Поможет мне, — ответил рыцарь, —
Я все равно ведь стану биться.
Скорей меня вооружи».
И стал виллан ему служить,
Доспехи на него надел он,—
И шлем как для Говена сделан.
Затем приходит он с конем,
И вмиг Говен уже на нем,
Уж этот конь его не сбросит.
Меж тем виллан ему приносит
Семь нужных для него щитов;
И одного из страшных львов
Приводит к храброму Говену,
А пасть у льва покрыта пеной,
Бежит он бешено вперед,
Свирепо цепь свою грызет
И машет злобной головою.
Но вот, увидя пред собою
Говена, начинает лев
Выказывать ужасный гнев,
Трясет хвостом и землю гложет.
(Его лишь тот осилить сможет,
Кто знает, как рубить мечом.
Но тот раздавлен будет, в ком
Душа червя или козленка!)
И вот виллан ведёт в сторонку
На ровную площадку льва.
Не позабыл свои слова
Говен и поднял меч высоко,
А лев разинул пасть широко,
И начался смертельный бой.
Лев лапой в ярости большой
Ударил в грудь, как можно выше,
И щит из рук Говена вышиб.
Но рядом с ним стоит виллан,
И щит другой Говену дан.
Говен берет его поспешно,
И вот теперь удар успешней.
Льва по спине он бьет мечом,
Но кожа толстая на нем,
И не рассечь ее ударом,
И меч скользнул по коже даром,
А лев, закрыв свои глаза,
Вперед несется как гроза,
И в грудь Говена лапой метит.
И щит летит второй и третий.
Еще четыре есть щита,
«Спеши, спеши, ради Христа»,—
Виллан его тревожно просит,
И рыцарь льву удар наносит,
Вонзая в глотку острый меч,
Чтоб все внутри его рассечь,
И льву уж не подняться снова.
«Теперь веди ко мне другого», —
Сказал Говен, и вот второй
Ворвался лев, косматый, злой,
И, о товарище тоскуя,
Он ярость проявил такую,
Что выбил щит он головой.
Но подает виллан другой,
Говена ободряя словом.
А лев, к борьбе всегда готовый,
Опять на рыцаря напал,
И, выбивая щит, порвал
Он на груди Говена латы.
Щит у Говена отнят пятый,
Но, продолжая тяжкий бой,
Лев выбивает и шестой.
Последний щит есть у Говена,
И гибель будто несомненна,
Коль щит отдаст на этот раз.
Но прямо между злобных глаз
Говен мечом пронзает зверя.
И вот, едва глазам он верит, —
Лев мертвым перед ним лежит.
«На этот раз уж он убит, —
Сказал Говен, — теперь ты тоже
Отдать мою уздечку можешь,
И поскорей, прошу о том».
«Нельзя, клянусь Святым Отцом, —
Сказал виллан, — уже скорее
В твой панцирь от локтей до шеи
Нальется пурпурная кровь.
Тебе советую я вновь
Поесть и снять вооруженье,
Чтоб сил набраться для сраженья».
Говен не хочет отдыхать.
Тогда виллан ведет опять
Его чрез ряд богатых комнат, —
Проходы тайные он помнит, —
Пока не входит в зал, а в нем
Какой-то рыцарь под окном
Лежит, и кровь из ран струится.
«Добро пожаловать, мой рыцарь! —
Говену громко крикнул он. —
Я от болезни исцелен,
И твой приход сюда удачен.
Час нашей битвы предназначен,
Ведь ты, надеюсь, не труслив?»
Говен отступит, лишь свершив
Все, что положено судьбою, —