Исповедь

И рыцарь встал, готовясь к бою.
Берет кольчугу, щит и шлем…
(Однако я забыл совсем
Вам рассказать о том, что важно:
Зачем он бился так отважно,
Не замечая как бы ран?
Сейчас ответ вам будет дан.
Обычай там велся жестокой,
Что, если из страны далекой
Приедет рыцарь за уздой,
Он с ним вступал сейчас же в бой.
И, никогда не уступая,
Всех в поединке побивая,
Он головы рубил врагам
И их прилаживал к шестам,
Стоявшим около ограды.
Но если б запросил пощады
Сам рыцарь замка, то и он
Был головы б своей лишен,
И новый победивший рыцарь,
Как тот, с другими стал бы биться.)
Оделись рыцари и ждут,
Пока коней им подведут.
Виллан коней ведет горячих,
И через миг уж каждый скачет,
В седло поднявшись без стремян.
И два копья тогда виллан,
Необходимые для боя,
Приносит рыцарям обоим.
У каждого на шее щит,
И каждый бой начать спешит.
Они сначала отъезжают,
Потом, столкнувшись, поднимают
Копье, чтоб поразить сильней,
И чуть не падают с коней.
И копья их совсем разбиты,
И седла сзади сильно сбиты,
И поломались стремена,
И пополам рассечена
От натиска узда из кожи,
И ни один уже не может
Сражаться на коне, и вот
Их битва на земле идет.
Закрывшись крепкими щитами,
Так сильно бьют они мечами,
Что искры брызжут из щитов,
И много маленьких кусков
От их ударов отлетают.
Они в бою не уступают
Один другому ни на пядь, —
Никто не хочет отступать.
Говену нестерпимо стало,
Что столько времени пропало,
И он одним ударом шлем
Рассек на рыцаре совсем
И разрубил его забрало,
И сил у рыцаря не стало,
И оземь грузно он упал;
Его собой прикрыл вассал.
Говен толкнул его и снова
Уж поднял меч, разить готовый,
Но рыцарь сам сдается в плен,
Крича: «Прости меня, Говен!
Я был безумцем, храбрый рыцарь,
Что захотел с тобой сразиться,
Но до сегодняшнего дня
Никто не побеждал меня.
Лишь ты меня сильнее, право,
За это ты стяжаешь славу.
А я-то думал, что, тебе
Висеть придется на столбе,
Который все стоит, пустуя;
Ведь головы-то сам рублю я
Всем приезжающим сюда,
Чья цель — пропавшая узда, —
Их головы торчат на палках.
Мне и твоей не стало б жалко,
Но только ты меня сильней».
Говен уходит поскорей,
С себя снимает меч и латы
И говорит слуге: «Лохматый,
Пора б теперь узду отдать!»
«С уздой придется подождать, —
Виллан в ответ сказал Говену, —
Двух змей я приведу на смену.
Себя к сраженью приготовь.
Из них порой струится кровь,
И пламя в их клокочет пасти,
Но коль на них готов напасть ты,
То панцирь ты сними-ка свой;
Я принесу тебе другой,
Покрепче и из лучшей стали.
Поблизости хранится в зале
Немало шлемов, копий, лат
От тех, чьи головы торчат
Там, на шестах, у нас при входе».
И вот виллан ему находит
Кольчугу новую и шлем,
Они пришлись ему совсем.
И, крепкий щит надев на шею,
Говен кричит слуге: «Скорее
Своих чудовищ приводи!»
А тот твердит: «До полдня надо
Тебе прикончить этих гадов,
Но только к ним ведь ни за что
Не приближается никто;
Один лишь я приставлен к змеям».
«Ну что ж, и я тогда посмею
На них взглянуть», — Говен сказал.
Тогда немедленно вассал
За злыми гадами уходит
И в зал обеих змей приводит,
И у Говена тотчас щит
От их огня крутом горит.
Говен, отвагою пылая,
Мечом им головы пронзает, —
Об этом книги говорят, —
И головы долой летят.
Не знаю, что сказать об этом:
Полуденным сияло светом
На небе солнце, а в пыли
Две мертвых корчились змеи,
Разрубленные им на части.
Ему на лоб из мерзкой пасти
Попали смрадный гной и кровь.
И вот виллан уж хочет вновь
Убрать оружие из зала
(Его снимал Говен усталый),
Как вдруг к ним карлик входит в зал,
Который рыцаря встречал
Намедни у ворот приветом,
Но рыцаря вопрос ответом
Не удостоив, был таков.
«Говен, — сказал он, — будь готов,
Ждет госпожа тебя к обеду.
Ты угощения отведай,
А с нею разделив еду,
Получишь ты свою узду
И без помехи и без боя».
На предложение такое
Говен согласие дает,
Но пусть виллан его ведет —
Ему во всем он крепко верит.
И вот они подходят к двери,
Его слуга ведет вперед,
Чрез много комнат он идет
И, наконец, вступает прямо
В ту залу, где сидела дама,
Та, от которой к ним посол
К обеду звать его пришел.
Говена на дороге зала
Увидев, дама тотчас встала,
Сказав Говену: «В добрый час!
Хоть и пришлось мне из-за вас
Такие претерпеть потери, —
Ведь из-за вас погибли звери,
Все звери из-за вас мертвы, —
Но все ж хочу я, чтобы вы
Со мной обед мой разделили,
Я не слыхала, чтобы были
На свете рыцари храбрей».
На ложе он садится к ней —
И здесь поверить мне должны вы,
Что было ложе не из ивы,
Не из осины сплетено:
Сверкало серебром оно
С узором тонкой позолоты;
На нем бесценнейшей работы
Сукно, расшитое шелками
И золотом и жемчугами;
Но, чтобы все изобразить,
Мне надо было б говорить
Без устали в теченье года.
Виллан и карлик даме воду,
Чтоб вымыть руки, подают
И ценный золотой сосуд
И полотенце в зал приносят.
Присесть Говена дама просит;
Им карлик служит за столом,
И со слугой они вдвоем
Их угощают молчаливо.
А дама кажется счастливой.
С собою рыцаря она
Сажает, ласкою полна,
С ним пьет из одного сосуда,
Из одного вкушает блюда.
Радушье оценил барон.
Здесь замолчать я принужден
И больше не скажу ни слова.
И вот, когда уж все готово,
Уносит стол один из слуг,
А дама требует для рук
Воды, — виллан приносит воду.
Говен давно уж на свободу
Из замка рвется убежать,
И просит даму он отдать
Ему уздечку во владенье.
«Сир, — говорит она, — именье
И всю себя я вам отдам
За то, что приходилось вам
Из-за моей сестры сражаться:
Мы — сестры, я могу признаться.
А если б вы остались здесь,
Я б отдала вам замок весь,
Вы мне бы господином стали,