– Вот они, родимые! -злобно и тихо произносил полусумасшедший «Американец». – Теперь ясно, чего они так-то к этому зданию… Ага, точно.
Он подходил к тем самым плакатам, подробнее осматривая которые только больше корчил из себя дьявола, заливаясь ненормальным смехом.
– Да, вот они, черт бы их побрал! Теперь нужно подумать, как бы это все запомнить? Ну, ЦФО ясно – почти ничего, а вот Коми и Татарстан, кажется, то, что надо. Вот, значит, где они все планировали прятать. Смотри! – вдруг сказал он, повернувшись к нему и сильно схватив за плечо, подвел прямо к одному из плакатов, похожим на карту, – видишь? – снова спросил его он.
Тот попытался немного вглядеться во все эти изображения, абсолютно ничего не понимая на самом деле. На подобии карт были немного видны большие точки, помеченные везде по-разному, под которыми были какие-то подписи.
– Ну что, понимаешь?
– Нет.
– Ну как же, смотри, вот это Казань, видишь? Там у них, значит, склады есть подземные. А вон там Ухта, видишь? Тоже, скорее всего, склады.
– С чем?
Петя всё так же возбужденно поглядывал с карт на него и, видимо, даже уже начинал злиться.
– Ну как?! – резко и взъерошено спросил он. – Это же базы РФ! Только подземные и законсервированные! Идиот.
Теперь Рома хоть немного стал понимать, что на самом деле было в этом, с виду, полупустом «Большом Доме», который для военных до сих пор оставался так важен.
– Нужно искать! Давай, ищи! Я пока что другими делами займусь, – грубо приказал он Роме, а сам в это время пошел куда-то вдоль стены, пристально вглядываясь в чертежи.
Это место действительно выворачивало людей наружу, почти моментально делая их теми, кем они являлись на самом деле. В их числе был и «американец», разбитые тучи над которым лишь больше начинали сгущаться, быстро собираясь в одно плотное и темное облако, попасть под которое никак не хотелось. Он был примерно тем, за кого Ромино нутро пыталось принять его почти сразу, после первого необычно-хитрого взгляда.
Неожиданно, буквально одномоментно, в голову пришла мысль о том, что он же может отсюда выйти. Пот на его лице, ещё не успевший высохнуть именно с того самого события, напоминал о том, чего ещё некоторое время назад так сильно хотел он. Глядя в сторону выхода ноги лишь больше начинали подкашиваться, то и дело пытаясь сбить его на холодный пол, а глаза понемногу наполнялись пресными слезами.
– Нужно искать, – сказал себе вдруг он, через скрипящие зубы, оглядываясь по сторонам.
Что-то внутри говорило ему – именно здесь. Он стал заходить в огромные, пыльные стеллажи, по-идиотски, чисто пустым видом вглядываясь в серые книги и папки. Только сейчас, в этом безызвестном и непонимающем состоянии бесполезности ему вдруг пришел на ум тот самый номер «00042», под которым должна была быть эта самая папка. Мысль о том, что последние две цифры значили год начала нового времени, теперь заполняла внутреннюю пустоту и дезориентированность. Собирая несуществующие домыслы, он уже примерно понимал, что первым делом сделает с документом. Хотелось верить, что там получится найти хоть что-то. То, что могло бы раскрыть не только его ослепшие глаза, но и помочь как-то забыть о всём, что лишь убивало разум.
Около одного из стеллажей Рому неожиданно остановило то самое ощущение, снова вспоминать которое означало не удержание обещания, данное отцу Михаилу, ну или какой-то его иллюзии. Этот страх, скоропостижно начиная завладевать его телом, заставлял глаза смотреть на верхнюю полку. Там, выше него примерно на метр была видна неровно сложенная стопка папок и книг, на самом деле никак не отличающаяся от всего того хаоса, который жил почти на всех шкафах. Это чувство не хотело опускать его ни на секунду, будто насильно удерживая ошарашенный взгляд на одном месте. Повернуться же обратно и резко дернуться с места всё же получилось. Это уже выглядело более умело и не так ожидаемо. Насильно бездыханное тело в одну секунду резко развернулось на 180 градусов и быстрым бегом сумело сделать пару достаточно длинных шагов. Дальше он стоял в оцепенении, лишь пуская свои уставшие от всего глаза в кромешную тьму, знакомый крик в которой с каждой секундой угасал всё больше. Стало ясно – что-то снова пытается поговорить с ним и заставить что-то сделать.
Он понял, что чудом держится на последнем издыхании ровно в тот момент, когда ещё рабочие мозговые извилины неожиданно подсказали, пожалуй, самое простое, что было очевидно. Та самая полка указывала на него так, что он уже лишь только искал выход, как бы дотянуться до неё. Подойдя к ней и попытавшись допрыгнуть, у него вышло лишь протянуть руку вверх, потому что сил было лишь на это, не больше. Почему-то складывалось ощущение, что полка отдаляется от него так же, как когда-то тот сам огонь вдали.