В какой-то момент парни неожиданно переключились, начиная собираться, чтобы видимо, скорее всего, отправляться в путь. Они потушили костер, затянули рюкзаки и пошагали за Серегой.
Идя теперь в этой небольшой группе, их новенький быстро смог примерно сориентироваться, куда они идут? Скорее всего, они шли на юг. Рассветало и несколько лучей солнца всё же давали понять, где находится, теперь эта абсолютно ненужная восходящая звезда востока. Для него сейчас не играло никакой роли направление. Ему было всё равно, как в принципе было все равно и всем тем троим, куда потом пойдет Рома?
В первый день пути с новыми людьми и с новым миром Роме лезли в голову лишь всё те же краткие слова из Евангелия о надежде, которые терзали уже немало времени. Они казались ему описанием того, что происходит с ним сейчас. Описанием непростого пути, в котором уже ощущалась узость и где-то рядом, иногда, пролетал морозный и тяжелый запах погибели. Он шел с ними лишь примерно десять часов, но даже этого времени, ему уже казалось, хватило, чтобы понять, как изменился мир.
Чем дальше они отходили от его села, тем меньше он ощущал жизнь. Серая мгла лишь больше заполняла тяжелый воздух, который теперь заполонял его легкие даже в респираторе. Оказалось, что не все деревья навечно сбросили с себя свои частички. Были и такие, которые держали теперь на своих сухих ветвях мрачные гирлянды, похожие на то самое, что раньше называлось листьями. Это не было обычным серым снегом, осевшим, как пепел либо же какой-то пылью. Каждый полуживой объект теперь с виду было насквозь пропитан всем, что мертво царило вокруг. Серый мир был во всем, и даже в ни самих.
– Поп, а поп, – говорил Артур, смотря в Ромину сторону, – Эй, ты чё глухой? Алё?
Это началось примерно через несколько часов после того, как они зашагали по полям. Тощий, с множественными язвами на теле и почти без переднего ряда зубов, молодой парень, младше него лет на 10, видимо, изо всех сил старался не скучать в этой некомфортной для каждого обстановке. Это лицо не знало таких взглядов, какими в совершенстве владел этот «небритый леший», тем самым спасая его от множества проблем и тягот этой жизни.
– А может и он на моём тесном пути? – аккуратно и почти бессильно, про себя думал он.
Эта мысль разгоралась в нем так же быстро, как и тухла. Насильно вглядываясь в глаза этого юноши, он всё же надеялся, что это в нем лишь временно и когда-то пройдет, ведь такова обычная юность. Таково то, что ему так и не удалось пережить.
– Лех, ну всё, попом теперь будем звать, – сказал это парень, начав сильно засмеяться.
Тот парень обернулся на ходу и с небольшой натяжкой извлек из себя резкий выдох смеха, видимо, тем самым поддержав разговор.
– Не, ну а как? Борода есть, грива, как у коня, тоже, да и взгляд какой-то стремноватый. Точно Поп. Вряд ли командир к нам лешего привел, так?
Его монолог иногда прерывался какими-нибудь быстрыми звуками или усмешками, но в большинстве своем этот парень, как казалось ему, развлекал лишь только себя самого.
Через несколько минут Роминого негодования Серега остановился, а за ним встали и все остальные. Он достал из своих необычных, черных штанов какую-то вещицу и стал ходить с ним вблизи того места, где они стояли. Поначалу понять, что за прибор, так и не удалось, но после нескольких знакомых писков всё сразу стало ясно. В какой-то момент прибор начинал издавать свои характерные звуки так, что те двое, стаявшие как на минном поле, потихоньку начинали отходить назад. Ромин интерес в какой-то момент перебивал страх и из-за этого, парни, теперь стоявшие уже в метрах так двадцати от него, смеялись только больше.
– Обходим с боку, – в какой-то момент сказал Серега, быстро сложив ту вещицу всё в тот же глубокий карман своих штанов. – Нас тут сейчас разорвет к чертям собачьи.
Кого и как может разорвать на почти пустом месте, для Ромы было никак не ясно, но все части тела делали в этот момент лишь одно – шагали за их командиром.
Пройдя метров двадцать на земле стали появляться какие-то странные вещи. Первое, что увидел он, было большое, серое перо, потом куски разорванной в клочья травы, ну а ещё метров через пятьдесят довольно неожиданно и снова случайно-специально опустив голову, довольно большую, разорванную лапу с ещё большими когтями. Он перешагнул её, а затем сзади снова услышал ядерный смех.