– Прости раба твоего, Господи. Прости предательство мое, Господи. Пощади меня и сделай так, как считаешь нужным. Убить нужно – убей, спасти – спаси. Господи! Услышь меня!
В тот момент, когда он стоял на коленях, скрестив свои пальцы, отходящие ото лба, раздался резкий звук поворачивающегося ключа и дверь с тонким скрипом открылась. Кто-то зашел, молча смотря, как он стоял всё в той же позе и молился. Он понимал, что напротив него кто-то есть, но терпеть больше никак не хотелось. Не хотелось, но пришлось. От тяжелого удара ботинком ему прямо в лоб, он откинулся назад, издав глухой звук соприкасающейся головы со стеной. Тяжелый и уставший взгляд резко встретился с тем молодым парнем, что пугливо смотрел на него. В этих молодых глазах самым видимым был именно страх, уже за которым неумело пряталась злость и гнев.
– Никаких голосов, понял? – напрягаясь и как можно тяжелее, сказал ему этот парень в камуфляжном костюме.
Лишь молчание и немного улыбающееся и заплаканное лицо было ответом на этот вопрос. Ничего больше отвечать не хотелось, да и не получалось. Сейчас вера казалась ему тем самым, что заставляло не бояться.
– Спасибо, Господи, что слышишь, – про себя проговорил он, всё так же всматриваясь в лицо этого юноши, видимо, вот вот собирающегося протянуть свой ботинок ещё раз.
Резким, хорошо отшлифованным разворотом, он ушел обратно, сильно толкнув дверь и не с первой, нервной попытки воткнув ключ в замочную скважину.
Кажется, теперь Ромино лицо было не таким уж и пустым, с каждым новым ударом сердца лишь больше наполняясь живыми эмоциями. Сейчас он начинал думать более спокойно и понятно. Резко вспомнились моменты из жизни с отцом Михаилом. Особенно то, когда опасался всех тех, кто ходил над их храмом, и самое главное, никогда и никого боялся. Он прекрасно чувствовал опасность, но никогда не впадал в глубокое ощущение возможной смерти, как это возникало у Ромы. Сейчас это ещё больше подбавляло понимания всего того, что должно было присутствовать в нем.
Снова за дверью какие-то шаги, но только на этот раз не одни, остановившиеся прямо около его двери. Опять знакомый звук поворота ключа и дверь открывается.
– На выход, – раздался никак не похожий на все предыдущие голос мужчины, правда, в костюме химзащиты.
Тут снова страх напомнил о себе, заведя спокойное сердце на ту же, непростую частоту. Чем ближе он подходил к этому персонажу, тем сильнее ему казалось, что он идет в абсолютную неизвестность. Это и было тем, чего стоило бояться.
– За мной, – сказал он и кто-то сзади, так же резко, как и в прошлые разы наклонив ему голову к полу, повел почти безжизненное тело по коридорам.
Идти пришлось не мало. Как минимум четыре лестничных пролета удалось насчитать его покрасневшей от положения голове. Он никак не ожидал, что из одной двери, стоявшей на поверхности, могут расти такие длинные и глубокие коридоры. Больше всего его удивил лифт, в который они заходили. Это был самый настоящий подъемник, обшитый серыми, почти полностью проржавевшими листами металла и решетчатым полом, сквозь который всё больше была видна отдаляющаяся темнота нескончаемой бездны.
В какой-то момент произошла остановка и его вывели в ещё один такой же длинный и серый пролет, в котором ощущался очень знакомый, холодный и мертвый воздух. Именно там, за этим выходом и была поверхность. Его вытащили и подняли голову. Первым, после резкого затемнения в глазах, он увидел колючую проволоку, тянущуюся куда-то далеко в обе стороны. Тогда, при въезде на эту территорию, ему не показалось, что здесь лишь одни бугры и вышки. Это на самом деле оказалось совсем не так. Он стоял как раз около одного из них, примерно несколько метров в высоту, покрытый каким-то серым песком, издалека сливающимся с местностью. Вокруг мертво стояло пять человек в химзащите, среди которых был тот невысокий мужичок, который задерживал его и тот, кто допрашивал. Первого удалось определить по росту, а второго по виднеющемуся шраму из под респиратора. Они смотрели на него, скрестив спереди свои руки и, видимо, чего-то ждали.
– Представьтесь, – раздался голос где-то сбоку от него.
Он повернул голову и увидел человека, в таком же резиновом костюме, очках, начищенных ботинках и с чем-то, очень похожим на папку-планшет, в котором были закреплены какие-то бумаги.
Больше Рома уже, кажется, ничего не собирался говорить этим людям. В нем сидело понимание того, что предавать ещё больше – уже не имеет никакого смысла. В конце концов, с минуты на минуты его уничтожат, как минимум те трое молодых ребят, держащих в своих руках автоматы.