– Эй, поп, смотри, кореш тут твой, походу, живёт, – резко крикнул Артур, оставляя в комнате эхо и тот, повернув голову, увидел стоящие в уголке иконы.
Что-то очень сильное сейчас пыталось выйти из него и он, застыв на одном месте, лишь только больше наполнялся каким-то странным чувством вины и немощи. Хотелось прямо здесь упасть и начать молиться, прося у Господа прощения за всё, но в тот самый момент, когда это вот вот должно было случиться, большая и теплая рука похлопала его сзади, мгновенно приведя в чувство. Стало ясно, что сейчас не самое подходящее время для этого.
В один миг все трое резко подбежали к двери и стали как можно лучше подпирать её. Пока Серега с Лешей держали этот кусок металла, Артур искал что-нибудь в комнате, чем, по всей видимости, можно было бы его закрыть. Под ноги ему попался какой-то небольшой виток проволоки и с небольшим усилием, он закрутил её вокруг дверных ушей. Аккуратно опустив дверь, они отошли немного назад и стали зачем то наблюдать. Звуки, появляющиеся снаружи, сильно удивляли Рому. Резкие порывы ветра сопровождались каким-то глухим грохотом, который издавался, как ощущалось, сразу со всех сторон. Нет, он не мог поверить, что гром может быть зимой, а точнее в такую погоду. Хоть сейчас и была весна, но очевидный минус на воздухе присутствовал всегда. Серега повернулся к нему и будто бы зная его удивление, лишь легкой улыбкой, посмотрел на него. Значит, скорее всего это и было тем, от чего они так усердно бежали, пытаясь найти подходящий подвал. Значит, это что-то, снаружи, на самом деле опасно. Даже через десять и двадцать минут оно не собиралось заканчиваться и ребята уже лишь просто занимались своими делами, пробуя растопить печку и спокойно готовясь ко сну.
Рома сел около тех икон и закрыв глаза, начал молиться. Иногда он резко засыпал, просыпаясь от небольшого холода, который всё же поглощал то небольшое тепло тлеющих поленьев. В один из таких моментов, когда он немного открывал глаза, на вид бросился сидящий рядом командир, который даже немного сумел его испугать. Он почти беззвучно дышал, держа перед собой какой-то старый, потрепанный лист бумаги. Неаккуратно порванные края этого этой вещицы и какие-то точки на ней, говорили, что скорее всего это была карта, а точнее, её часть.
Вдруг тот повернул свою голову и увидел его, смотрящего с немалым, сонным интересом.
– Это карта, – тихо прошептал командир. – Хочешь? – такой вопрос ещё быстрее заставил пробудиться его и он, сев поудобнее, протянул свою худую руку.
Действительно, это была часть карты. Примерно та, что показывает северо-западный, центральный и приволжский федеральные округа. Это он понял по еле заметным надписям. Из-за того, что она была нарисована от руки, ему казалось, что невозможно было найти такие города, как Москва, Санкт-Петербург, ведь по сути, они должны быть здесь. Ничего подобного не имелось. Были какие-то буквы, перемешанные с цифрами, находившиеся над большими, жирными точками, почти пробитыми насквозь и границы с дорогами. Грубые и плотные границы определенных участков этого потрепанного куска бумаги, нарисованных, по-видимому, с особым усердием.
– Это же наша, русская? – спросил он Серегу.
– Да. Но как… русская? Наша.
– А где Москва, Астрахань?
Тот отвернулся, смотря куда-то вдаль, даже немного меняясь в своем лице. Видимо, он снова не хотел говорить об этом, хоть и сначала казалось совсем другое.
– Ладно, – вздохнув, сказал Рома и опустил этот лист на холодный пол.
– Таких городов больше нет, – неожиданно, тихо и морозно прошел этот спокойный ответ. – Забудь эти названия. А лучше, вообще не бери себе всё это в голову.
– А что теперь вместо них?
– Ты, правда, хочешь знать? – спрашивал он, смотря прямо Роме в глаза.
– Да.
Снова было лишь молчание на несколько секунд, с небольшой натяжкой выпускающее пар из носа.