– Что ты, леший, проголодался? – вдруг резко и довольно злобно направился этот вопрос в его сторону.
Конечно, на всё это он никак не отвечал, даже стараясь как можно меньше издавать хоть какие-нибудь движения, обозначающие жизнь. Он просто сидел в своей стороне, съежившись и пытаясь ощутить тепло сидящего рядом командира.
– Не, какая ему нахрен жратва? Епть, ему ещё и жратву нашу за то, что пытается нас под землю отправить. Ахринеть. Товарищ командир, ну я так больше не могу, правда.
– Отставить, – грубым и коротким указом раздался голос Сереги, полетевший эхом куда-то вдаль.
Очередной спор был для Ромы теперь куда более близким и не таким поверхностным, как ему казалось, он воспринимал его раньше. Чувство неловкости и неуместности порой било по нему сильнее резких болей, что всё так же импульсивно поражали его части тела. Странно, но лишь одно из всего этого ощущалось для него светлой стороной – время. Теперь он начинал надеяться на то, что рано или поздно неважно, сколько они ещё пробудут вместе, он сможет себя проявить и убедить их всех в абсолютно обратном, сделав так, как должен.
Понимание того, что страх – его глав грех, а значит его враг, уходило примерно в тот момент, когда в руках оказывалась та самая банки тушенки, съесть которую уже хотелось как можно быстрее. Поблагодарить Господа и всех их за всё это можно было и потом. Сейчас куда важнее и необходимее – та самая пища.
Их остановка в один непонятный момент приобрела немного другую форму, никак не похожую на прошлые и по приближающемуся холоду становилось ясно, что время уже летит на часы. С какой-то стороны, конечно, Рома пытался это почувствовать, ведь ещё пару часов назад он лишь мечтал о таком состоянии. В моменте, где время будет бежать быстро и даже неважно, что раньше, почти всю осознанную жизнь, такие моменты его подсознание старалось избегать, пытаясь насладиться каждой секундой. Очевидно, сейчас всё менялось.
Артур снова начинал разогревать дискуссии то с Лешей, то даже с молчаливым командиром, каким-то чудом вытягивая из него редкую, но очень необычную информацию. К Роминому счастью, он смог уловить то, что они прятались от выброса, который мог бы уничтожить их за несколько часов, а сам выброс, по их словам, был «искусственным». Скорее всего, это зарождалось каким-то человеческим фактором, что только больше подтверждало все небольшие и множественные догадки, верить в которые раньше абсолютно никак не получалось. Он смог даже понять, что та бумажка, которую Серега давал подержать в руках, было на самом деле нечто иное, как карта и причем «свежая». То есть, он смог додумать её с более новыми местами, которых не было там. Правда, уловив одно, он тут же терял другое. Те самые границы, что были на карте и непонятные города, среди которых не было Москвы или же Санкт-Петербурга, никак не подвергались настоящему пониманию. Так и хотелось вмешаться в их разговор и спросить про всё это, но по ясным причинам открыть рот всё же не вышло.
Самое важное на данный момент, что выяснялось из их речи, это маршрут. По их небольшим и коротким словосочетаниям, на которых обычно командир ставил большую и жирную точку, удавалось лишь понять, что дальше снова есть лагеря, но только на этот раз, в разговор вплетались ещё какие-то «военные». Когда он только всех их увидел, то первое что пришло ему на ум, было именно «армия». Ему бесспорно казалось ясным, что все они именно те самые люди, которые «несут долг родине», но так казалось лишь до определенного момента. Сначала такое понимание пошатнулось после того самого лагеря, где люди в более правдоподобной военной форме пытали его и по всей видимости их, а потом ещё тот старик, по своей одежде напоминавший матерого, чеченского ветерана, которых ему раньше приходилось видеть лишь в юности.
– Командир, ещё раз говорю…
– Нет, я же сказал, – резко и довольно возбужденно перебил Артура тот. – Мы не оставим его здесь. Никак. Это даже не обсуждается. Его здесь сожрут в два счета, а бороду с волосами состригут для… В общем, Я всё сказал.
Слова Сереги на этот раз были куда более эмоциональными, но его глаза порой начинали бегать из стороны в сторону, видимо, осознавая то, что может произойти в следующий раз.
– Я сделаю всё, что скажете, – неуверенно и прерывисто, но почти полностью собравшись, впервые вмешался тот самый зачинщик таких разговоров, заметно удивив всех тех троих.
Вдруг, прямо напротив его глаз появилось почти мертвый, безэмоциональный взгляд Артура, который настолько сильно прожигал его лицо, что тот ощущал знакомую, но теперь куда более сильную боль по всему телу. Так он просмотрел на проснувшегося молчуна несколько секунд, за которые довольно подробно успел уловить, как пот большими каплями сачиться с него куда-то вниз и глаза то и дело заливаются им, насильно пытаясь удержаться на плаву. Потом лишь молчание, которое почему-то даже не прерывалось треском тех маленьких веточек, медленно горящих рядом с ними. Всё было очень непонятно.