Через несколько минут они сидели в то самой комнате, где прошла Ромина первая ночь. Когда их завели внутрь, на столе уже лежали тарелки с едой, правда их было не как душевых кабин и все смогли хоть немного нормально утолить свой голод. Это чем-то напоминало геркулесовую кашу, в которой, правда, ещё к тому же плавал странно белый порошок и что-то, очень похожее на частички таблеток. Поначалу его лицо с небольшой опаской поглядывало на этот ужин, но после того, как пришлось увидеть все те лица, которые поглощали это блюдо, как будто ели в последний раз, сомнения на этот счет просто куда-то улетучились.
– Ты давай ешь, а то сил не будет, – сказал ему рядом сидящий Илья, который помимо каши ещё втихаря закусывал каким-то печеньем.
– А что это? – спросил его тот.
– Ха, ты серьезно? Не, ну ты, правда, какой-то странный. Разве никогда такого не видел?
– Похожу на кашу.
– Ну, вот видишь. А прикидывался дураком, – сказал он, чем вызвал небольшой смех у других сидящих рядом мужиков. – Правда, это не просто каша. Они тут конечно в неё ещё что-то добавляют, чтобы нас радиация не убила. А то ведь такими постоянными ходками можно и недели здесь не протянуть.
– Да какой там неделю, – вдруг вмешался человек, которого все почему-то называли Мамаем. – И двух дней не протянешь, если не будешь это есть. Государство, конечно, хоть и сволочь, но о своих служащих заботиться. Кормит, лечит, ну и… много чего ещё.
– Ой, Мамай, что ты парню за лапшу на уши вешаешь? Какое нахрен лечение? Ты на себя то хоть посмотри! Вылечили… У тебя печень с легкими уже радиация почти сожрала, а ты всё в эту херню веришь и молишься ей, – сказал какой-то парень со светлыми волосами напротив, который из всех них немного выделялся ещё с того самого момента, когда Рома вошел в камеру.
– Ты меня тут ещё будешь жизни учить, сопляк! Тебе твои твари американские дичи всякой на уши навешали, так ты теперь думаешь, что король тут? Нехер мне тут варешку разевать! Едь к себе туда, предатель гребаный, и там балаболь, что хочешь! Тварь!!! – громко и довольно грубо выкрикнул тот, после чего перевернул полупустую тарелку на пол и спустя пару секунд мертвой тишины, с полу животным рычанием бросился на парнишку.
Их правда быстро разняли, но Мамай никак не утихал, вечно поглядывая и выкрикивая в ту сторону то, что на воле обязательно его завалит.
Было интересно, почему он считает этого парня американцем и почему он так сильно отличался от всех остальных? Это в какой-то момент сильно заинтересовало Рому, после чего он уже не мог просто так выкинуть эту мысль из головы.
Дальше, когда все разбрелись по своим койкам, его позвал к себе вниз Илья и тот, с большой радостью, спустился к нему, аккуратно слушая тихий голос.
– Ты это, не обращай внимание сильно на этих двух. Тут, кстати, не только они такое могут. Здесь у нас много разногласий, почти у каждого, – тихо пояснял он Роме.
– А почему?
– Ну как? Кто-то вон, как Мамай, считает, что он военный…
– Считает?
– Хе, – прикрывая рот усмехнулся Илья. – Ну, да. А как это по-другому назвать? Он какой-то походу бывший разведчик у них был, но только видать разведчика из него никакого, ну и за какую-то ерунду его сюда и сослали. Мне даже кажется, что он у вояк то и не был на самом деле. Просто, может, мечтал, хаха, – как можно тише говорил Роме он. – Я как-то видел, как солдаты ногами ему почки отбивали раз около спуска, так сразу подумал, что вряд ли они так своих гасят. Странный он, короче. Одним словом – Мамай.
– А что со вторым? Почему он его Американцем…
– Да, – резко оборвал его Илья, махнув рукой куда-то в воздух, тем самым видимо показав, что не особо хочет об этом.
– Он правда что-ли…
– Не знаю, – довольно непонятно и с небольшой загадкой ответил ему тот, – может быть и американец. А тебе то что с этого? – куда более встревоженно спросил Илья.