«Значит, всё получилось как ты хотел!» — подумала я в предобморочном состоянии, еле удерживаясь на ногах.
Муж представил нас друг другу. Я не могла вымолвить ни слова, просто кивнула в ответ.
— Вы бы не могли попросить принести ребёнка? — Эрик обратился к Виктору. Его бархатный голос как-то мистически зазвучал у меня в ушах будто в замедленном темпе.
— Да, конечно!
Виктор вышел. Мы остались наедине. Эрик подошёл ко мне, протянув руку для приветствия, когда наши пальцы соприкоснулись, я потеряла сознание.
Очнулась уже в постели. Он стоял на коленях возле меня, так близко, что я ощущала кожей его дыхание. В руках у него были чётки и он еле слышно произносил какую-то молитву.
— Слава Богу, очнулась! — его тёплая ладонь пробежала по моему лбу и волосам с такой нежностью и заботой. — Всё будет хорошо, Наташенька, поверь мне! — он прикоснулся к моей щеке губами и замер на мгновенье. — Я так долго ждал…
Услышав шаги, приближающиеся к двери палаты, он встал, и в этот момент зашёл Виктор с малышкой на руках.
— Что-то случилось? — спросил он с недоумением, увидев меня в постели.
— Вашей жене стало плохо, но уже всё позади.
— Может быть позвать врача?
— Не надо, мне уже лучше, не беспокойся, дорогой! — я поднялась и протянула руки к ребёнку.
— Вот она, наша радость и боль… — сказал Витя, передавая дочь. — Еле выпросил, не хотели давать, ослабла она, в барокамере держат. Я Вам уже говорил, какие у нас проблемы, — он поцеловал ребёнка, а меня погладил рукой по спине, — жена уже все глаза проплакала.
— Мне нужно ваше согласие на крещение ребёнка, только после этого я смогу её соборовать.
— Да, конечно, делайте всё, что нужно… Ты ведь не против, Натали? Я кивнула в ответ.
— Что такое соборование? Простите, отец, я не очень-то в этом разбираюсь.
— Это одно из таинств, помогающее больным обрести благодать на выздоровление, — терпеливо объяснил Эрик.
Я поднялась с кровати, ощущая, как кружится голова, а в ушах не прекращается шум, толком не осознавая, что происходит. Эрик начал приготовление. Я смотрела на его руки, на то, как он двигается, как говорит… и понимала, что любовь моя никуда не исчезла за эти долгие годы, что меня как и прежде влечёт и тянет к нему, даже ещё сильнее.
Муж забрал у меня дочь, замечая моё странное поведение и заторможенность.
— Какое имя у новорождённой? — спросил о Эрик, обращаясь к нам обоим.
— Эрика! — внезапно для себя самой ответила я. Витя удивлённо посмотрел на меня:
— Вообще-то мы ещё не решили, но, если ты так хочешь… Пусть будет Эрика, — в его голосе было непонимание, откуда взялось это имя, во время моей беременности мы обсуждали совсем другие имена.
Молодой священник опустил глаза. Я понимала, как ему непросто сейчас. Но это было единственное имя, которое мне захотелось произнести.
В крёстные пришлось позвать медсестру и моего врача, к счастью они согласились, все сочувствовали нашей беде и с пониманием отнеслись к желанию покрестить ребёнка немедленно. Когда обряд завершился, малышка закричала так сильно, как я ещё никогда не слышала.
— Это хорошо. К ней возвращается жизнь. Попросите, чтобы ребёнка, если это возможно, не забирали сегодня ночью. Ты ей будешь нужна! — последнее предложение он прошептал, наклонившись к моему уху, от чего по телу пробежала горячая волна. — Вы не против, если я завтра загляну проведать малышку?!
— Если нас не отправят с утра в столицу… Эрик улыбнулся:
— Не отправят. Всё будет хорошо!
Часть 1 Глава 8
Эрика кричала и не могла никак успокоиться, когда я попыталась, в очередной раз, приложить её к груди, она вдруг жадно начала сосать! Я плакала от боли и счастья, молоко бежало тонкими упругими струйками прямо в маленький ротик. Это было настоящим чудом! Всю ночь молилась, не переставая целовать её крохотный лобик, вспотевший от усердного труда. Медицинские сестры по очереди навещали нас и не могли поверить своим глазам. Вдоволь насытившись, дочка сладко зевнула и заснула на моих руках. Укачивая её, я тихонько напевала какую-то мелодию, возникшую в памяти, пока не поняла, что это та самая мелодия, которую когда-то сыграл мне на гитаре Эрик.