Маме это было на руку. Она оправдывала свои походы только с одной дочерью тем, что смерть отца так сильно на меня повлияла, что я стала затворницей. Это было удобно.
Я действительно не хотела больше этого лицемерия. Поэтому отказалась от всяких выходов «в свет».
Мне было 15, я была обычной девочкой подростком с угловатой фигурой и хвостом на голове. Мечтала поступить в Художественную академию и навсегда уехать из дома, где чувствовала себя чужой.
Поэтому когда мама и Елизавета уехали, то почувствовала облегчение.
В итоге мне все же пришлось пойти на тот ужин. Дед жениха настоял на том,что бы ВСЯ семья невесты была в сборе. Особенно младшая сестра. Видимо он был наслышан о том, что в последнее время я вела затворнический образ жизни.
Мне было неуютно, не комфортно и хотелось уйти. Так как я рассчитывала, что никуда не пойду, то и никаких причесок и подбора платьев не было. Да и собираться времени тоже не было. Так как со дня смерти отца прошло не так много времени (больше полугода, но мне казалось, что меньше) поэтому я одела простое черное платье чуть выше колена. Волосы помыла и распустила. Краситься не стала,так как не умела. В итоге по сравнению с мамой и Елизаветой я в прямом смысле была черной вороной среди лебедей.
Мама заказала столик в самом шикарном ресторане города. Еще бы, ведь надо было покрасоваться перед будущими родственниками!
Тот ужин я запомнила на долгие годы. Нет, я не опозорилась, не завалилась в проходе или опрокинула бокалы. Просто я нервничала, хотела уйти и безбожно краснела. Такого со мной не случалось никогда. Поддерживать разговор от меня не требовалось, так как мама ранее озвучила, что я нелюдь. Для поддержания разговора ответила лишь на заданные конкретно мне вопросы, а в остальном не участвовала в общем диалоге. Лишь с Сергеем Александровичем мы перекидывались фразами про книги и искусство. Оказалось, что он разбирается в живописи и может отличить Моне от Ренуара. Меня это приятно удивило, хотя чему удивляться, человек старше меня в 4 раза, повидал жизнь.
Иногда я ловила на себе изучающий взгляд Демида. Он не пытался со мной заговорить, просто иногда долго смотрел своим взглядом-рентгеном. А я,как дура, каждый раз замирала от этого взгляда, сердце так трепыхалось в груди, что мне казалось оно выскочит прямо на тарелку.
Отец Демида спросил, куда я собираюсь поступить после окончания школы и я не задумываясь ответила, что в Российскую Академию Художеств. И тут началось! Вы бы видели лицо моей матери, его перекосило в разные стороны. Помню в тот момент подумала, что как у такой внешне приятной дамы может быть такое некрасивое лицо в гневе. Она сказала, что я могу забыть про свои рисульки и что мне надо думать про нормальные вещи, а не витать в облаках, что она не позволит мне губить свою жизнь на мазню и что вот у Елизаветы мозгов побольше было в моем возрасте, раз она пошла в Банковскую школу. Помню ответила, что раз у Елизаветы мозгов побольше, то что с меня спрашивать, если и так все понятно. Конфликт пытался подавить дед Демида, но моя мать уже распылялась все больше и перла на меня как фура на всех парах.
- Ей 15, есть еще время передумать. Отстаньте от девочки.
Все замолчали при звуках этого спокойного голоса. У меня мурашки побежали по всему теле и зашевелились все волоски на теле. Он не повысил голос, но реакция была оглушительной. Я подняла глаза и встретилась в Его взглядом. Он прожигал насквозь. Смотрел только на меня. Эти глаза и его аура что-то делали со мной. Все внутри стягивало тугим узлом. Я не могу даже описать это состояние. Что-то на грани. Такого со мной еще не было. Это было странно, страшно и так волнительно.
Он не кричал, ни на октаву не повысил голос, но сразу успокоились все. Повисла неловкая тишина.
Я попыталась улыбнуться, мысленно благодаря его за поддержку, но он не улыбнулся в ответ. Все также молча продолжал смотреть. Прожигать во мне дыру.
- Да что с нее возьмешь? Всю жизнь как не от мира сего.- попыталась пошутить Елизавета.
Я поперхнулась. Мне стало жутко неудобно перед гостями,. Вот опять она меня принижает и старается задеть, пусть даже осознанно. Чт оя ей сделала, что она меня не любит? И почему мама молчит? Почему не вступится за меня, поддержит?
Я посмотрела на маму, но она опустили глаза в тарелку и что-то усиленно там высматривала.
Я извинилась и вышла в дамскую комнату. Обида в который раз душила. За что? Что я сделала не так? Я всего лишь хотела жить и делать то,что нравилось мне больше всего- рисовать. Я никому не мешала, была покладистой, но и этого оказалось мало. Слезы навернулись на глаза. Как бы я не старалась быть хорошей, что бы не делала- для матери я все равно буду плохой. Нет, даже не так- я буду пустым местом. Ноль. Мне казалось, что за столько лет я уже должна была привыкнуть к такому отношению и поведению, но, черт возьми, меня цепляло до сих пор. Виски сдавило и я почувствовала дикую усталость. Захотелось все бросить и поехать домой. Закончить этот маскарад, игру в "семью" и вернуться в свою зону комфорта. Я здесь лишняя и это очевидно. Мне не нравится это место и эти люди, этот повод и вообще все. Маленький ребенок во мне топнул ногой в обиде и сложил руки на груди.