Допиваю жгучий янтарный напиток, оставляя бокал и захожу в спальню, где меня уже ждала Алиша. Окидываю взглядом соблазнительную фигуру девушки, в одной лишь шелковой сорочке с кружевами. В полумраке вижу блеск в ее глазах. Молча расстегиваю рубашку и отбрасываю на кресло, пристально изучая изгибы идеально тела. За рубашкой отправились и брюки с боксерами. Как изголодавшийся зверь, двинулся к кровати, рывком подтягивая Алишу к себе за бедра, устроившись меж ее ног, нависая всем телом над пылающей от желания американкой. Жадно впиваюсь в ее губы поцелуем, подчиняю ее своей воле, честно, сейчас даже не думая о ее наслаждении. Я как будто обезумел, в этом порыве, желая заняться с ней сексом. Страстным безумный, но в то же время бесчувственным. Отчаянно впадая в грех и ища в ней очищения... Избавления от своей одержимости.
___________
*Использован отрывок песни Red- Already Over
Ты никогда не уходишь,
Ты всегда здесь, (не даешь дышать)
Внутри меня.
Я не могу сбежать
Медленно исчезаю
Я все Тебе отдам,
Отпусти меня,
Поймай при падении....
И знаю, это уже конец.
Нечего терять.
Я снова люблю Тебя,
И знаю, это уже конец.
Моя лучшая защита - сбежать от тебя
Не в силах противиться - что хочешь, забирай,
Я медленно ломаюсь....
Глава 28
ГЛАВА 28
А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок…
Эрих Мария Ремарк
Вот и на моей душе появилась повязка, которую приходилось менять, пока еще часто. Ведь раны еще кровоточили, оставаясь свежими.
Я отлежалась несколько дней дома, в состоянии полной агонии. Оставался только один выход, сойти с ума. Время для меня словно остановилось и мне не становилось легче. Не находила себе места без него, голова полнилась мыслями и воспоминаниями я снова и снова мучила себя, просматривая наши фотографии.
Пусть мало кто верит в „моментально“, но я действительно испытала ни с чем не сравнимое приятное чувство, когда впервые его увидела. Сила, неведомая и не понятная тянула меня к нему, и весь мир делал так, чтобы мы были вместе.
В нашем же случае, влюбиться с первого взгляда всё равно, что посмотреть на солнце — сначала тебя ослепляет, а потом начинаешь прозревать. И чем дальше, тем веселее.
Я пыталась убедить себя, что этот мир не так уж и плох, покуда в нем есть кофе и сигареты. Вообще раньше я пробовала курить, но не злоупотребляла этим. Теперь же я набралась наглости курить на балконе даже в присутствии родителей.
-Рита, ты в край уже охренела или как? - с недовольным криком на балкон ворвалась мама, хлестнув меня полотенцем по спине.
-Хоть бы пряталась где-то за гаражами, да мятной конфеткой заедала, - пожурила меня мать, а я только грустно улыбнулась.
-Пряталась, когда пробовала в школе. А так-то мне восемнадцать есть, - я безразлично пожала плечами.
-Что ж ты такая взрослая, а мозгов не прибавилось? Может в запой еще уйдешь?
-Может и уйду, - отзываюсь я и тут же получаю еще раз полотенцем.
-Молодая еще, возраст такой, что радоваться жизни нужно. Может не твой человек вовсе, раз столько попыток и все мимо? - может мама была и права. Может со временем я и опомнюсь. Но сейчас мне хотелось глупо и наивно верить, что все обойдется и Измайлов будет рядом. Дура какая. А ведь правду мама говорила, пустая моя голова. Была бы поумнее не пришлось бы себя изводить, да родных беспокоить. А я беспокоила, я доводила мать едва не до нервных срывов. Капли приходилось пить. И скорую вызывать. Правда скорую вызывали мне. После того, как я прожила неделю на одном кофеине, и без нормального сна, когда мое “рабочее” пониженное давление с девяносто на шестьдесят подскочило до ста шестидесяти на сто тридцать. Мне в этот момент даже тараканы казались слонами, настолько раскалывалась голова. Ну ничего, миновало. С тех пор я пью кофе без кофеина и заставляю себя хоть немного есть, хоть мое внутреннее Я объявило голодовку, отказываясь принимать любую еду.