Во мне зародилась какая-то озлобленность на весь мир. Мои поступки это одно, но то, что вокруг люди гнилые - это уже другой разговор. И сколько бы я не рылась в себе и во всем произошедшем, пришла к одному выводу. Человеческую глупость можно простить, она никогда не бывает преднамеренной. Но вот человеческую подлость прощать нельзя - она же преднамеренна всегда. Нашла ли я себе оправдание? Нет, просто прекратила заниматься самобичеванием, пуская свою жизнь на самотек. Все на нашем пути для чего-то давалось, и нет ничего, с чем бы мы не справились. Что не убьет сделает сильнее... Бла, бла, бла... Эти умные цитаты и высказывания казались мне тупостью. Вы сами, мать вашу, испытали на себе хоть нечто подобное, чтобы кормить человека этими пустыми утешениями, лозунгами, слоганами. Как они работают вообще? Даже повторив их херову тучу раз, я не смогла внушить себе, что пройдет время, станет легче, он простит, я смогу наконец простить себя. А после любовь и голуби, счастливый конец и умерли они в один день. Ха! А вот она и истина. Умерли и правда в один день, душой и сердцем, когда вскрылась вся правда о моем ничтожестве. В душе никто не хочет слышать правду, особенно, если она бьёт в точку. Мы иногда говорим правду, потому что по-другому нельзя. Мы говорим правду в слух, потому что сами хотим её услышать... Мы говорим правду, потому что не можем удержаться. А иногда мы говорим правду, потому что просто должны... И мое признание было правильным решением. Пускай и с таким искаженным и обезображенным исходом.
Дни тянулись медленно и мучительно. Я уволилась с работы, а на новую устраиваться не торопилась. Потому с головой погружалась в учебу. Перестала пропускать пары, готовила все предметы, превратившись в какого-то задрота. Слушала музыку, писала стихи и несмотря на то, что и так исхудала, по несколько часов торчала в зале. Записалась в бассейн. Пошла сдавать на права. Ночами рыдала и изливала душу Гордееву. Каждую секунду своего свободного времени я пыталась занять чем-угодно, лишь бы не позволять своим мыслям пуститься в обратном направлении и отмотать события вспять, чтобы снова заставить меня проживать эту боль. Она не исчезла, ни через месяц, ни через два. Я просто научилась с ней жить.
-Привет, прости, что опоздала, дополнительное по вождению было, - запыхавшись, извиняюсь перед Дашей, которая ждала меня в кафе пол часа. Снимаю пуховик, повесив его на вешалку за капюшон, и усевшись за столик, собираю волосы в небрежный пучок.
-Все гоняешь, как в жопу раненая рысь....
-Поберегись-поберегись! - со смешком подхватываю я попытку меня подстебнуть и закрыв глаза, утвердительно киваю.
-Голодная я, Дашка, как собака, - да, я наконец начала нормально питаться. Ну, не совсем нормально максимум два раза в день, если повезет. А так, только вечером, а на протяжении дня перебивалась фастфудом.
-Ну ты знаешь, мне даже по кайфу смотреть как ты за обе щеки уплетаешь обед, - Даша радушно улыбнулась мне, я же сощурилась, оторвав взгляд от меню и смерила подругу недоверчивым взглядом.
-Что, сучка, ждешь, пока у меня задница и бока поплывут? Будешь меня с собой в качестве некрасивой подружки всюду таскать? Коварная ты женщина, Зорина, - я улыбнулась, подозвав официанта, готовая сделать заказ. Зорина продолжала улыбаться. Наши отношения и правда улучшились, мы стали более открыты друг с другом. Яшин даже перестал вякать по поводу того, что Дашка у меня ночует. Но мы уже не дурили, как раньше, напиваясь до поросячьего визга в ночных клубах. У меня на это, попросту не хватало времени. Я рассказала Даше о том, что общаюсь с Гордеевым. И когда подруга смерила меня укоризненным взглядом, я объяснила, что это общение основано исключительно на взаимной поддержке и никто из нас не собирается выходить из френд зоны. Мне это было не нужно, потому что на парней я вообще смотреть не могла, все еще выискивая среди прохожих одного единственного, а Саша припеваючи жил с Аленой. Ссорятся, мирятся, все как обычно. Я продолжала делиться с Дашей всем, что меня тревожило, она в чем-то поддерживала, в чем-то меня винила. И я была благодарна за все, что она сделала. Да, многое у нас вышло через жопу, как например со сбором компромата на Зданевича, но за то, что она с Яшиным к матери тогда приехала, я сказала ей спасибо. Я дура, тогда всех на уши поставила, думая лишь о себе несчастной, изображая жертву, страдальчески ища утешения. А они своим визитом и тем разговором, пускай и вывели на эмоции, пускай и выхватили моей желчи, которой я плевалась, но потом заставили задуматься. Даже Антону я была благодарна, что вправлял мне съехавшие мозги.