Я предупреждала Риту, что аукнется ей ее бессердечность. Как в воду глядела.
Одно лето. Это лето - стало ее собственным адом.
Это все тот инфернальный возраст, в котором смешиваются свет и тьма, наши желания и "я", от которого нам хочется отречься, умереть, если эти желания неутолены или отвергнуты. Возраст, в котором хочется воплотиться в то, что чувствуешь. Возраст, когда хочется, чтобы тело стало прозрачным, и все бы увидели и мотыльковый, тёплый трепет чувств в животе, и гусениц ада в груди, так похожих на чьи-то тёмные пальцы... Риту словно вырвали с привычной ей “водной” среды, и она как рыба стала тяжело дышать, захлебываться воздухом и солнцем.
По сути, обыкновенная столичная история. Возможно, кто-то на таких историях пишет книжки. А для НЕЕ город сменил свой тон, кога в ее жизни появился тот, кто перевернул ее прежний мир. Если раньше Ритка поклонялась каким-то своим богам, что диктовали ей свои каноны, то теперь Он стал ее религией. Дорофеева верила в любовь. Но с каждым днем веры становилось меньше, а нервов требовалось все больше. И все бы бросить, чтоб горело на медленном огне, но она за ним в небо, а после в пропасть. Падала, но поднималась.
По началу мне казалось, что Ритка играет в свои игры. Следует, не свойственному женщинам, инстинкту охотника. Так уж устроен мир, что именно мужчина должен добывать, достигать, преследовать. А тут вдруг девушка. И если ей это все удается – она счастлива, если же нет – чувствует себя несостоятельной и испытывает досаду, которая может обернуться депрессией. Вновь почувствовать свою значимость ей помогало только следующее достижение. Я думала Он для нее такое очередное достижение. Ведь куда интереснее влюбить в себя мужчину постарше. Азартом блестели ее глаза. И постепенно ее взгляд стал пылать влюбленностью. А когда Ритка влюбилась окончательно и безвозвратно, все стало рушиться. Она как невольница была ведома его необъяснимыми чарами.
Каким я видела Измайлова? Он был змеем искусителем, который манил Риту отравленным яблочком. Он был кукловодом, дергая влюбленную и наивную девчонку, как марионетку, за ниточки. У Никиты был ужасный характер. Самовлюбленный собственник, страдающий эгоцентризмом, напрочь не способен рассматривать любую точку зрения, как заслуживающую внимания. Он был эгоистом до мозга костей. Таких как Ритка он не одну загубил, я в этом была уверенна. И самое смешное и, в то же время, страшное то, что Измайлов был таким же охотником, как и Ритка. И началось у них все, как раз с охоты друг на друга. А в охоте главное правило какое? Правильно, подранок должен быть дострелянным. Но в случае Никиты и Риты, они изранили друг настолько, что уже дышать от этой любви не могли, задыхались и судорожно бились в агонии, а добить друг друга так и не смогли.
Завидовала ли я Рите? Нет. Сначала я беспокоилась, позже радовалась за нее, а после ее стало искренне жаль. И я болела вместе с ней. Никому не пожелаю такой любви, безрассудной и изуродованной.
Во всем этом я была только наблюдателем со стороны. И я виню себя, что не вмешивалась. Ходила с Риткой по краю, осторожно, пока Дорофеева пятки в кровь сбивала, выбирая извилистый путь, по осколкам. А после струсила, отпустив подругу, позволила ей идти дальше, зная, что впереди пропасть. Я не знаю, смогу ли простить себе то, что была бесполезной, когда Рита нуждалась во мне. В поддержке, в совете, да просто в слушателе, который молча будет кивать головой, впитывая поток боли, изливаемый Ритой, как губка. Я спряталась за спину Яшина, который оттягивал меня от подруги, оберегая от проблем, в которые Рита себя втягивала. Я предала нашу дружбу, выбрав свои отношения, которые мне хотелось уберечь от того ужаса, который творился между Ритой и Никитой.
Сейчас сижу с чашкой горячего какао на подоконнике, смотрю, как за окном кружит январский снег, и прокручиваю в своей голове события полугодичной давности. Честно, Санта-Барбара отдыхает. Один - самодостаточный и самовлюбленный мудак, который вертит чувствами девочки, думая, как ее в постель затащить, а вторая наивная дура, что тает от брехни, которую Измайлов лил в уши.
Они две полные противоположности. Никита - богатый мальчик, который всему назначал цену. Но, знаете, удивительным было то, что Измайлов не смог купить Ритку, за все это время. Дорофеева не была корыстной дрянью, и не искала во всем выгоду. А тем более не лезла в кошелек Измайлова, рассуждая, на что потратить его деньги. И Рита - импульсивная девчонка, безмятежная, склонная к неоправданным рискам. И в моменты, когда Рита называла Измайлова ее поводом быть лучше, противоречила своим словам, становясь только хуже.