- Никита, сынок, поговори с ней, я же вижу, как тебя тревожит все, что между вами происходит, - пыталась вразумить меня мать. А мне и перед ней было стыдно. Ведь Ритка тогда меня выставила идиотом перед родителями, перед всеми родственниками. Я тогда из-за нее ушел в запой, потеряв счет времени, доводя себя до невменяемого состояния, в котором хотелось все на своем пути крушить, а после, плавно погрузился в забвение.
-Мам, ничего уже между нами не происходит. Не рви себе душу за меня. Я мальчик взрослый, справлюсь, - сухо отвечал я, даже не допуская мысли о том, чтобы кто-то из моих близких защищал эту мелкую мразь, что одурачила меня как последнего лоха. И лучше бы она была как все, лучше бы на мои деньги посягала, чем на сердце. Которое кровью обливалось, при малейшем упоминании об этой беспощадной девке. А упоминание о ней в моей голове было едва ли не ежеминутным.
И все бы не так тяжко, если бы бедная и несчастная овечка, строящая из себя жертву, свалила на хрен из моей жизни. Так нет же, она подружилась с Эвкой, а с Настей Васильевой и вовсе стали близкими подругами. Вот как, как эта лживая сучка втирается ко всем в доверие?! В общем, из-за этой бабской дружбы, время от времени нам и приходилось пересекаться. Мне стоило тренировать в себе силу воли, чтоб следующим мгновением не придушить или не трахнуть, чего я хотел больше, я еще не определился. Теперь мы были просто чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга. Больше добавить нечего.
Четыре года спустя.
Рита Дорофеева.
Назойливый жужжащий звук мобильника разбудил меня на рассвете. Недовольно промычав что-то, невнятное, начинаю ворочаться в постели. Слышу рядом тихий мужской голос, сонный, недовольный от того, что его вырвали из Царства Морфея так рано.
-Кто это? - бубню я, чувствуя, как сон постепенно отходит, а сознание и тело пробуждается.
-По работе. Спи, детка, еще рано, - низкий сиплый голос касается моего уха, обдавая теплым дыханием, от чего по телу проносится волна мурашек. Горячие губы скользят по коже, касаясь обнаженного плеча, спины покрывая поцелуями, и я растягиваюсь в довольной улыбке, все еще не открывая глаза.
-Так мне спать или просыпаться? Потому что ты, уже проснулся... - чувствую, как нагая мужская плоть упирается в меня, нескрываемо намекая на то, как велико желание этого мужчины.
-Не обольщайся, детка, это утреннее, - хитро смеется он, губами прижавшись к моей шее, слегка прикусывая кожу. Властным прикосновением скользит по изгибам моего теплого голого тела, поцелуями спускаясь вниз по позвоночнику. И сжав руками мои ягодицы, кусает за попку, от чего я вздрогнула и засмеялась, дергая ногами. А после жгучий шлепок по второму полупопию и мой мужчина покидает постель, оставляя меня разгоряченную, и заведенную. Но с рук я ему это не спустила, присоединившись к нему в душе, где мы и продолжили нашу прелюдию, которая плавно перешла в горячий утренний секс.
-Я уехал. Позвоню, - холодно бросает он, чмокнув меня в губы и покидает квартиру, закрыв за собой дверь. А я остаюсь одна, попивая свой кофе, как и раньше, без кофеина и представляю, как чудесно я проведу свой сегодняшний день.
Открыв свой ежедневник, пробегаюсь глазами по записям, сделанным моим размашистым почерком. Странно, даже у моей мамы, которая была медиком, почерк был гораздо красивее. Она сломала стереотип о том, что доктора пишут, как курица лапой. А вот я же, педагог по образованию, писала хуже, чем пятиклашки, у которых я проверяла тетрадки, когда проходила практику на четвертом курсе. Выходной день, хоть и среди недели, а задач нарезала себе выше крыши.
Я как раз была в супермаркете, когда запел мобильный и я услышала долгожданный голос подруги.
-Риток, малыха, мы уже в Шереметьево. Встречай морячков, - я улыбнулась, радуясь грядущей встрече.
-Если немного подождете, я вас встречу. Уже выезжаю, - взбодрившись, несусь на кассу. И закинув пакет с продуктами в багажник своей тойоты Камри, выдвигаюсь в сторону аэропорта. По пути еще раз звонит телефон, в трубке слышу обиженный детский голосок.