Когда бутылка почти опустела, мне стало легче. Я поблагодарила Риту за то, что подруга меня выслушала. Так внимательно и тихо, как никогда при жизни. Но... как же много я бы сейчас отдала за любую ее колкость, любой язвительный совет. Мне всегда будет не хватать Риты.
Утром следующего дня я проснулась на удивление бодрой и с жаждой перемен в душе.
Начала с одежды. Причем, не заказала стопку базовых рубашек и однотонных бадлонов по интернету, как обычно, а доехала до торгового центра и добросовестно обошла его весь.
Я решила посвятить этот шопинг Шубиной, и большинство моих покупок были в память о ней. Нескромные яркие платья, узкие тянущиеся юбки, неприлично высокие шпильки – о таких цветах и силуэтах мой гардероб прежде и не догадывался. Кроме того, я первый раз в жизни просто игнорировала информацию с ценников и руководствовалась только собственным отражением в зеркалах примерочных.
Для пущего эффекта обновления я заглянула в салон, где мои ногти, брови и волосы приобрели подобающую форму и лоск. Сказать, что этот день меня утомил – ничего не сказать. Домой я вернулась выжатой, как лимон.
Пионы в вазе совсем засохли, но рука не поднималась их выбросить. Глядя на цветы, я вспоминала Павла, его глаза, запах, голос. Как же хорошо было бы снова оказаться в его объятиях. Неужели все кончилось, даже не успев начаться?
III
На работу в понедельник я явилась в сидящем по фигуре платье насыщенного винного цвета. Платье сопровождалось неприлично дорогой новой сумкой. На губах была матовая темная помада, а на ногах эпотажные бархатные босаножки от Jimmy Choo.
Выглядела я довольно вызывающе, но и чувствовала себя совсем по-другому. Сильной и уверенной в себе, будто повзрослела за одни выходные.
Увидев меня самой первой из коллег, Алла удивленно приоткрыла рот, а вместо приветствия просто показала большой палец вверх. Я невольно рассмеялась, отметив про себя, что отчего-то мне очень приятно получить именно ее одобрение.
Через пару часов в кабинет заглянул Костя – он впервые рискнул заговорить со мной со дня того злосчастного поцелуя.
- Ого, значит, бабоньки наши не соврали, вот это трансформация! - присвистнул Фонарев с порога.
Я встала с кресла и медленно повернулась вокруг себя:
- Нравится?
Могла и не спрашивать: в глазах Кости ясно читалось восхищение. Фонарев всегда был стильным парнем, иногда даже чересчур стильным на мой взгляд. И сегодня, я, пожалуй, впервые тоже была слегка «чересчур».
- Отпад!
Потом он немного помрачнел:
- Это из-за того мужика такие перемены, да? Вы встречаетесь?
- Костя, мне сейчас как никогда нужен друг. Мы можем оставаться друзьями, ведь правда?
- Да я понял, не дурак… Но друзья разве не обсуждают личную жизнь?
- Обсуждают.
- Так вот я тебя и спрашиваю, как друг. Что это был за мужик с веником?
В голове уже появился образ нас с Павлом в обнимку. Картинка мне понравилась. А почему бы и нет, если Косте так легче будет пережить мысль о невозможности романтических отношений между нами?
- Ладно, его зовут Павел, и он мне нравится. Больше рассказывать ничего не буду, додумай сам, - невинно захлопала я ресницами, - А еще, если ты помнишь, я теперь официально вправе тобой руководить, поэтому, давай-ка за работу, - я вышла из-за стола, развернула здоровяка за плечи к двери и подтолкнула к выходу.
- Слушаюсь, босс, – кисло пробормотал Фонарев, покидая мой кабинет.
Я погрузилась в дела, которых теперь стало неимоверно много. Не понимаю, как у Ирины получалось все это контролировать - звонки и письма лились на меня нескончаемым потоком.
За весь день я не составила ни единого документа, только без конца отвечала на вопросы и подписывала какие-то бумаги, которые мне заносили чуть ли не каждый час.
По вечер, когда я начала, было, наивно полагать, что хорошо продержалась, случилось самое неожиданное и неприятное событие.