Только однажды я увидела обнаженную женщину, немолодую, но стройную, завлекательно играющую с двумя шарфами, развевающимися на ветру. Поодаль несколько мужчин устанавливали на песке тенты.
Каждый день с утра я шла на нудистский пляж в надежде покупаться голой, что я обожаю и в каждый приезд к морю-океану стараюсь практиковать, но в основном в темноте, дрожа от страха быть укушенной, ужаленной, акулой сожранной, волной унесенной, увиденной кем-то, но гордая тем, что смогла, переломила волнение и запреты. И кожа отвечала, становилась гладкой и упругой. Так мне казалось.
И теперь я, конечно, радовалась легальности нагого купания, но, чувствуя неловкость, выбирала места поодаль от людей, что не составляло труда, так как сезон был некупальный и иногда пляж оказывался пуст вообще.
Несколько раз я побрызгалась в приятном одиночестве, разговаривая с нелюбезным океаном.
И вот именно 8 марта, в наш любимый Международный женский день, с хорошим настроением, с ожиданием получить несколько телефонных поздравлений, выскочив на пляж (в доме мой мобильный не брал звонки), я быстрым спортивным шагом понеслась в сторону голого пляжа.
Сейчас немногие русские, проживающие в Америке, еще помнят этот поистине главный советский праздник, а ведь забыли или не знали, как он возник. Вот краткая справка.
В начале весны 1857 года «труженицы» главной древнейшей профессии вышли на улицы Нью-Йорка. Они требовали выдать зарплату матросам, которые им изрядно задолжали. Демонстрацию разогнали, тем не менее шума она наделала изрядно. Это событие даже стали называть Женским днем.
В 1894 году парижские шлюхи также устроили демонстрацию с требованием признать их права, учредить профсоюзы и тому подобное. Демонстрация была разогнана полицией.
Прошло более 50 лет, и в последнее воскресенье февраля уже 1908 года проститутки вновь вышли на улицы Нью-Йорка.
В 1909 году Женский день вновь был отмечен маршами и забастовками.
В 1910 году уже великодушные германские революционерки Роза Люксембург и Клара Цеткин восьмого марта выводят на улицы немецких городов местных проституток с требованием прекратить произвол со стороны полиции и позволить им создать частный профсоюз, уравняв их тем самым с остальными профессиями. И добились-таки своего! И лишь позднее, уже в советской истории, демонстрацию проституток заменили на демонстрацию трудящихся женщин.
Итак, 8 марта выскакиваю я на пляж и начинаю прослушивать месседжи в моем телефоне от друзей-мужчин, шутливые и лестные. Я на ходу улыбаюсь, слушаю их вновь и вновь и, почти достигнув таблички, предупреждающей о голых телах, то есть пройдя по песку около 400 метров, замечаю, что моя пластиковая сумка слишком легкая… Из болтающейся на ветру сумки вывалился ключ от ворот пляжной калитки и входных дверей в мраморный дворец — дом, в котором проживали мои друзья.
Я, забыв о голом пляже, понеслась обратно к дому, внимательно вглядываясь в песок с кусочками мусора и черных засохших водорослей, понимая, что затея найти желтый ключик на желтом песке на расстоянии 400 метров широченного пляжа совершенно безумна и нереальна. Хоть и шла я небольшими зигзагами, стараясь попадать в колею машины, где легче было при ходьбе преодолевать сыпучесть песка, мне казалось, я могла обронить ключ на любом метре 400-метровой дистанции, но не более четырех метров пляжа по ширине. Я, внимательно и безуспешно вглядываясь в эти четыре метра перед собой, дошла обратно до калитки к дому, за которой начиналось чистое мраморное роскошество, и поняла, что на мраморе я бы услышала звон падающего ключа. Я уныло поплелась обратно. Но почему-то тлела надежда ключ отыскать, несмотря на разум, утверждавший, что эта затея бесполезна.
Занятая внимательнейшим обзором песка с мусором под ногами, я уперлась опять в голопляжную табличку и, горько вздыхая, решила хоть поплескаться в волнах, тем паче никого не было видно при обзоре ближайшего и даже дальнего пространства. Только вдалеке виднелась высокая фигура черного мужчины в яркой бирюзовой длинной майке, вращающего руками, по-видимому, в спортивных целях.
Я, думая только о потерянном ключе, разделась, положила всё подальше от линии воды на случай резкого всплеска океанского характера и подошла близко к воде. Стояла по щиколотку и орошалась брызгами, наслаждаясь соленым вкусом и запахом моря, отпрыгивая от белопенных накатов и забыв о несправедливости бренного мира.