Кошка очень отощала, но выжила. Кстати сказать, полдома затопило. Крыша, может, протекла?
Те, кто убегал от шторма в пятницу, вообще застряли на дорогах на пути урагана со всем комплексом проблем и неудобств.
Потом у людей была проблема достать канистры и бензин и «пилить» обратно в том же трафике двадцать два часа. С детьми… Грустно за них.
У нас Армагеддона, к счастью, не случилось.
Такой силы урагана давно во Флориде не было, и все надеются, что теперь не скоро будет. Ураганы не ходят по одним и тем же местам.
Вот торнадо — непредсказуемо и может — в следующей жизни, при точном попадании, вероятность чего минимальна, — принести большие разрушения.
Так что пока спим спокойно…
И на пляже в нашем городке всё замечательно: он стал шире, правда, пока очень много выброшенной морской травы, которую скоро маленькие бульдозеры подберут. В домах вдоль пляжа никакого строительного мусора я не увидела.
Прошла вокруг три мили, просмотрев район маленьких скромных домишек, и обнаружила только три больших поваленных дерева, которые, к счастью, упали не на провода и не на дома. Только одно дерево коснулось конька крыши, но на закрытой сеткой веранде сидела старая женщина и, улыбаясь, наслаждалась безмятежностью. Все тихо-мирно, все домишки чистые и аккуратные.
ПОСТКРИПТУМ
Природа виновато улыбается солнцем, словно извиняясь за все обиды, что принесла людям. Всё тихо, тепло, спокойно, птицы щебечут; правда, бассейн закрыт, потому что после чистки туда налили много хлорки.
Давайте извиним Природу — мы тоже нанесли ей много бед.
Но зато это событие сделало рентгеновский снимок друзей и знакомых.
Это уже полезный результат катаклизма.
Нежилась я как-то на пляже, на нашем белом, как мука, флоридском песочке.
Кстати сказать, из этого восхитительного мелкого песка талантливые люди лепят целые скульптуры и композиции.
Просто из удовольствия и восхищения морем, пляжем и солнцем.
Чаще это фигурки русалок, черепах, рыб и крокодилов (водные обитатели), а иногда и замки из песка или даже крепости.
Здорово, что нечасто попадаются вандалы, которые любят разрушать построенную кем-то красоту.
И это творчество долго сохраняется на пляже, радуя людей, которые фотографируют их и благодарно удивляются талантам и труду тех, кто это создал.
Итак, стою я себе спокойненько на солнышке по колено в морской воде и наблюдаю полет большущей птицы, даже побольше пеликана (пеликаны — это крупные птицы с огромным длинным клювом, которых я называю птеродактилями, потому что они напоминают и являются потомками страшных летающих ящуров эпохи динозавров).
Большая птица, osprey, с небольшой головкой, словно в белом фартучке (такой окрас перьев), парит в воздухе прямо над моей головой, и в когтях у нее огромная, сверкающая серебром на золотом солнце рыбина.
Я не успела изумиться и сообразить, каким образом большая птица смогла поймать большую рыбу и куда с ней летит, как птица роняет эту рыбу почти на меня, и здоровенная рыба со свистом пролетает рядом с моей головой и падает в воду.
Ушибленная от падения рыбина, наверное, очумевшая еще от страха и полета, со следами когтей в теле, которыми птица ее захватила (жаль, я не видела момент птичьей рыбалки) не уплыла немедленно в водные глубины. Рыбина в шоке осталась на какое-то время на поверхности моря, и ее тут же подобрал дяденька, чтобы сфотографироваться.
Я, очнувшись от виденья рыбопада, быстренько подлетела к дяденьке по имени Боб, чтобы тоже сфотографироваться с рыбехой (народ сказал, что это рыба Makrel, по-нашему — скумбрия) и попробовать эту рыбу удочерить, а по-честному — сварить из этого неожиданного подарка супчик. Меня волновала годность этой рыбы к употреблению в пищу, но Боб сказал, что птичка уронила рыбку по причине большого размера и веса. Не удержала в когтях. И что, безусловно, она чистая и съедобная, сказал Боб, слегка расстроившийся, опоздав в идее употребить подарок с неба.
Я, довольная, ощущаю от окружающих легкую зависть и удивление неамериканской рыбалкой: здесь часто отпускают пойманную рыбу обратно в море, вынув из нее крючок, чего я абсолютно не понимаю. Ведь рыба часто уже с травмой, и зачем же так долго стоять с удочкой, чтобы, погордившись своими рыбацкими успехами, выбросить ее на свободу.
Все знакомые мужчины (хотя здесь рыбачат и женщины, которые, я уверена, ни за что не выпустят на волю обед для семьи) мне громко завидовали. Дескать, они плывут на лодке, тратят время, бензин, усилия и надежду на рыбацкий успех и похвалы жен (как добытчики), а я, стоя без дела на пляже, получаю в руки такую большую и благородную рыбу.