Его чувство ответственности раздваивалось, но он меня послушал, помог зацепиться за выступ лавы и поторопился за уплывшими вперед. Я приготовилась ждать, стараясь контролировать дыхание через удушающий шлем, уговаривая себя потерпеть и безуспешно пытаясь снять трехпалые, плотно пригнанные жесткие перчатки, чтобы оттянуть проклятый ворот.
Вглядываться вдаль, ожидая группу плывущих, пришлось недолго. Они завернули и быстро высадились на суше недалеко от меня. Наш парень несся ко мне по лаве и первым делом, вытащив меня из ледяного плена, содрал (бережно) с головы шлем. Я начала дышать. Мы выползли обратно к машине, победно и радостно позируя в обнимку с Финни.
Тут он и сказал, что я была почти самой старой из сумасшедших экстремалов-туристов и он был уверен, что я не войду в воду или сразу выскочу. Но я, к своему и его удивлению, в самоуважении проплыла три четверти маршрута.
Мы с чувством выполненного геройского долга поехали обратно в город. По возвращении в гостиницу я сразу улеглась в постель, хотя светило солнце, обманывая чувство времени, подбирающееся к полночи, и сказала дочери: «Если со мной что-то случится, не говори, чем я занималась», чтобы не создать проблемы для нашего очаровательного человечного гида-инструктора.
Он рассказал нам, что только однажды до нас встречался с русскими. Это была группа мужиков, профессиональных дайверов. Они пили водку, ныряли в ледяную глубочайшую щель, вылезали, снова пили и снова влезали. На вопрос, нравится им или нет, они только коротко хмыкали. То ли не говорили по-английски, то ли были столь лаконичны. Он так и не понял их. И когда из отеля позвонили и предложили группу русских женщин, Финни решил взять нас и продолжить знакомство с русскими.
И мы не посрамили звание русской женщины, которая может невозможное.
Когда мы благополучно вернулись из подводного космоса на землю, губы у всех были распухшие, и Финни заметил, что не нужно никаких дорогостоящих косметических ухищрений, чтобы губы были пухленькие и надутые.
Все с облегчением и гордостью задышали полной грудью чистым земным воздухом и счастливо улыбались.
Моя молоденькая подруга с момента погружения в ледяную воду заметила: замерзало вокруг рта и надо было растирать, чтобы восстановить чувствительность кожи. В своем плавании она, будто находясь вне реальности, ожидала появления снежной королевы и завороженная, желая продлить это на вечность, смотрела на глыбы камней, напоминающих ей остатки разрушенных античных зданий. Забыты были замерзшие руки, губы — время остановило свой бег в машине времени…
С Финни мы расстались во взаимной любви и обожании. Написали восторженный и благодарный отзыв на его сайте и запомнили приключение навсегда. Надо добавить, что незадолго до нашего тура этот заботливый к туристам человек вернулся в родную Исландию после 10 лет работы в Лос-Анджелесе в качестве спасателя подростков-наркоманов.
В Рейкьявике нам показали небольшой симпатичный деревянный домик, похожий на маленькую дачку, где встречались Горбачев и Рейган для серьезных переговоров о ядерном оружии. Договор не был подписан, но эта встреча вошла в историю, положив начало прекращению гонки ядерного вооружения.
Очень интересной была поездка на странное, даже затруднительно сказать что — хранилище, что ли? — в часе езды от города.
Между горных массивов, рядом с единственной асфальтовой дорогой, в далеко распространяющемся сильном рыбьем запахе стоят сотни высоких стоек с протянутыми между ними проволоками, на которых сушатся подвешенные не цельные рыбины, а их головы и хребты. Огромные и небольшие, они раскачиваются на ветру. Их тысячи и тысячи… Целиковые рыбьи скелеты (хребты с ребрами) с огромными головами, глядящими на тебя выпученными глазами, сушатся, раскачиваясь на ветру, как повешенные…
Просто фильм ужасов!
Выясняется, что это часть исландского экспорта, идет в Африку. Цель непонятная, вроде как используется для супа в бедных африканских странах. Может, перерабатывается в рыбную муку. Гид не знал. Но картинка впечатлила весьма.
Еще мы залезали в щель в лаве в шахтерских костюмах с лампочкой на шлеме и ползли на пузе в глубоком подземном, вернее, подлавном пространстве.
Мы заезжали в деревню, где нас принимали в столетнем домике, собранном из обломков кораблей, потерпевших кораблекрушение. Использовалось всё. Там были и остатки деревянных мачт, использованных как опоры дома, и обшивка кораблей, и старинные предметы, и сундуки, и мебель, и посуда, и много-много интересного из прошлого этой удивительной страны.