Даже тела людей сохранились до сего времени, и ученые смогли, пользуясь оригинальной методикой, выстукивая пространства, заполняя их специальной массой и расколов толстую корку, вынимать вазы, предметы быта и даже тела, скорчившиеся в момент смерти. Все это представлено в Помпеях для обозрения.
Люди, успевшие покинуть город, погибли от ядовитых газов. И от них ничего не осталось.
Вот и думай, куда бежать и прятаться в случае катаклизмы!
Когда мы въехали на территорию города, дух захватило от созерцания сохранившегося очищенного города. Просторные, улицы, скульптуры, элементы декоративной архитектуры, колонны поражали глаз и ум и включали воображение. Величественный город стоял на равнине. Горы и горушки обрамляли пейзаж.
Спокойный, даже безмятежный, роскошный город под солнцем. Мертвый!
Гид с бесполезным французским был и не нужен. Все органы чувств работали на полную мощь.
Толпы многоязыких туристов, группами следующих за своим гидом с опознавательным предметом в руке (часто таким предметом был зонтик), не галдели. В тишине люди ошалело созерцали мертвый, прекрасный некогда город и, по-видимому, представляли возможные стихийные (и не стихийные) бедствия со своим участием или просто думали о том, что остается от деятельности людей, созидающей или разрушающей.
Бьюсь об заклад, что многие думали о грядущей ядерной катастрофе и что останется после нее и нас.
Одним из самых популярных остатков города Помпеи является услаждающее специальное заведение. Для платной любви.
Многоязычные группы стоят в очереди, и туристы небольшими группками входят в маленькое каменное помещеньице, где сохранились удивительные фрески эротического содержания на стенах и мраморное ложе, чуть обгрызенное прошедшими веками.
Фрески сохранились полностью, в цвете, словно олицетворяя вечность любви, хоть и покупной или продажной.
И полный восторг вызывает великолепно сохранившаяся за века мостовая перед этим заведением, где на брусчатой поверхности из полированных камней выпукло выложен огромного размера мужской орган с анатомическими приложениями.
Надо было долго стоять в ожидании возможности сфотографировать символ вечной любви и народопроизводства.
Меня взялась опекать молодая негритянка из французской группы. Она поддерживала меня под локоток, пропуская вперед и останавливая поток туристов. Немцы обалдело глядели на меня, пытаясь понять скрытые причины такого демонстративного подобострастия. Я удивлялась и сама. Не понимала и благодарила.
Перед толпой, ждущей входа в античный храм любви, она властно протянутой рукой остановила поток людей и приглашающим жестом пропустила меня внутрь.
Пока я размышляла о причинах такого уважения и разглядывала «приап» на мостовой, вспоминая о где-то увиденных произведениях живописи под названием «жертвоприношение приапу», мой взгляд упал на пустынную улицу, где возникло некое видение!
От неожиданности, мистического настроения в созерцании вечного города и увиденного я застыла, открыв рот: по пустынной мощеной вековой дороге на фоне багрового заката поднималась одинокая женская фигура. Отсутствующий взгляд, скорбь на лице… Я впала в шок.
И вдруг, ахнув, узнала свою подругу Ольгу, с которой мы разминулись, сойдя с теплохода. Я окликнула ее по имени, бросилась к ней со словами: «Ты нашлась, нашла меня!»
Но она, скользнув по мне отсутствующим взглядом, бросила в сторону: «Я потерялась!» Я стала что-то быстро говорить ей, но она была «не в себе». Помолчав, обиженно произнесла: «Ты что, не понимаешь? Я потерялась!»
И зашагала одна по поднимающейся улице в никуда…
Я долго смотрела ей вслед, ожидая, что она повернется. И я бы подбежала к ней, обрадованная встречей. Но она уходила, не оборачиваясь. Я отнесла столь странное поведение подруги к глубоким впечатлениям от мертвого города и вернулась к своей французской группе.
Мы долго бродили там. Видели дом богатого человека, где прекрасно сохранились мозаичные полы и вазы, рассматривали великолепные скульптуры осанистых римлян — в рост человека и даже крупнее.
Почему-то поразили полудохлые, с ободранной шерстью собаки, валяющиеся то тут, то там, прямо в середине площади, на солнцепеке, которых туристы обходили, фотографировали. Оказалось, что собаки живые, но от усталости или голода проваливались в сон тут же, где стояли, ожидая объедков.