Без моей инициативы, с упованием на кого-то разумного или всемогущего, играющего с людьми, тасуя, их как карты. Как бы одаривая, одобряя и проверяя.
И что странно — я была в состоянии решительной готовности к переменам, хотя и что-то трепетало внутри.
Как будто я принимала награду.
Ангел, то есть встреченное мной существо, был послан мне, кажется, в подарок, чтобы очистить душу от забот, сомнений, колебаний, нервозности.
Мне показали, как спокойно и комфортно можно жить без привычной утомительной суетности.
Может, это знак, что пора изменить жизнь. Показать, что не всё еще кончено и потеряно с возрастом.
Есть что-то впереди в реальной или уже нереальной жизни. Что может нравиться и не быть грустным, печальным и конечным.
Прошел месяц. Знак изменить жизнь был мной принят, поправки, вернее, попытки сделаны. Покупка состоялась, хотя не было планов, денег и решимости. Откуда-то, под режиссерскую палочку, всё сложилось.
У меня теперь есть во Флориде квартира недалеко от белого песчаного пляжа. Есть шанс провести впервые в жизни зиму в лете.
Это греет душу.
И не жаль было покидать роскошный пляж на Багамах, куда я сплавала круизом, давно запланированным, возвращаясь в еще не остывший, но уже осенний Нью-Йорк.
Мечта, уже почти реализованная, жить у моря радовала, и ожидание приятного близкого будущего изменения стиля жизни несло тихое умиротворение.
Я собрала «в кучу» мужа, который поначалу решительно отказался ехать во Флориду и менять привычный образ жизни.
Нашлись действенные аргументы, и он согласился.
Надо сказать, что этот переезд к морю и в тепло продлил его жизнь на пять лет.
Вещей, кроме одежды, нам не надо было брать — я купила квартиру с мебелью и всем нужным и ненужным скарбом.
В Америке часто продается жилье с нажитым имуществом. Люди очищаются от привычного, начинают новую жизнь, переезжая в лучшие условия или к месту работы, что доминантно. Да и дорого всё перевозить.
Про переезд в худшие условия ничего не знаю, но, наверное, в таком случае люди не бросают свое имущество.
Я не общалась никаким образом с господином Никто — так я теперь называла того, кого встретила и посчитала Ангелом, передавшим мне знак поменять жизнь. Это была даже не встреча, а скопление факторов в одном участке пространства и времени.
Но я вспоминала его и старалась проанализировать происшедшее.
Господин Никто
Пожалуй, это был самый необычный мужчина, встреченный в моей жизни. Во-первых, он был никто: никаких позиций, никакого снобизма, никакого самолюбования, сама простота и естественность. Притом с характером гордым и сильным.
Он мог быть галантен, деликатен, внимателен, он так умел слушать, глядя в глаза и в рот, он был только с тобой! Без деталей. Но не казался открытым. Какая-то загадочность в нем присутствовала, хотя он отвечал на все вопросы о нем самом.
Хотелось бы сказать, что он вел себя идеально правильно, но нет! Он вел себя так, как мне приятно, всё знает, как понравиться женщине. Когда я встретила его — толстенького, смешного, ужасно дружелюбного, с лысоватым черепом, его никак нельзя было назвать красивым.
Я решила, что это посланник Бога, хранитель светлых сил, чтобы показать мне, что здесь отныне мое место, что я должна жить здесь и наслаждаться всем, что дает Природа: вечным летом, морем, пальмами, шумом океана, белым песком, невероятными птицами и рыбами, привлекающими своим свободным поведением; впрочем, так же как люди — обнаженные, раскованные, безмятежно свободные, как бы растворенные в наслаждении.
Приехав к морю из Нью-Йорка в декабре, думая, что только на зимний период, я акклиматизировалась, привыкала к новому жилищу (довольно большой квартире с двумя спальнями и ванными, с большой террасой, затянутой мелкой сеткой), знакомилась с хозяйственными атрибутами, оставленными прошлыми жильцами — двумя пожилыми парами, где дамы дружили со школы. Они по очереди отдыхали здесь в зимние периоды в течение 15 лет. Все необходимое было там оставлено хозяйственными добрыми людьми.
И я совершенно забыла об Ангеле. Я в нем не нуждалась. Как сон — прошел и забылся.
Но однажды в присутствии двух молодых женщин на пляже я вдруг вспомнила о своем паже (так он себя вел) и набрала его номер телефона.
Я забыла его голос и, несмотря на то что очень чувствительна к модуляциям и тональности мужского голоса, абсолютно не могла его охарактеризовать. Голос никакой у господина Никто.
Он узнал меня, вроде бы обрадовался и сказал, что приедет минут через двадцать. Я сообщила, что я в белой широкополой шляпе буду ждать его у выхода на пляж.