Мы продвигали «безопасный секс», слава гремела. Руководство нашей ассоциации было вызвано в Кремль, где принимала нас Екатерина Лахова, советник президента Ельцина по семье. И от волнения, важности момента, желания устоять и не прогнуться, сохранить самостоятельность и не показать чинопочитания я плохо помню место и время.
Вспоминаю огромное помещение. Потрясающий вид из окон на Москву.
Нам разносили чай милые русские женщины в передничках, и на головах у них красовались кружевные кокошнички.
Уже плохо помню предмет обсуждения. Мы, вероятно, докладывали о нашей деятельности. Лахова внимательно слушала, видно было, что она одобряет нашу инициативу, активность.
Ну а структуры Минздрава — районные и городские — были недовольны нашим ответвлением от привычной системы и всё пытались нас воткнуть в прокрустово ложе советской медицинский пропаганды.
Наша международная известность также раздражала.
Захотели отнять у нас помещение, посылали комиссии проверять рабочие часы. Стало трудно работать.
И бешеный эмоциональный рывок иссякал в этой рутине и борьбе с тараканами-чиновниками.
Глава 6
Эта глава не будет слишком длинной, потому что у меня было только пять мужей. Из них один — неофициальный.
Случайные связи в промежутках не считаются, на то они и называются случайными.
Мужьями я считала мужчин только по количеству совместно прожитых лет. Не меньше трех!
Все они были незаурядными интересными людьми. С другими я бы не ужилась.
В этой книге вы увидите не только жизнеописание «по волне моей памяти» по принципу хронологии и доминантов памяти, но и мою попытку анализа жизни и поступков. Своих и чужих…
И свои ошибки, не всегда признаваемые даже самой собой, но тяжело переживаемые при чувстве вины или даже причастности.
Моя память, как река, завлекает камушки в свое русло и поток.
Понимаю, что многое в моем начале женского пути шло от подмосковных комплексов и комплекса дочери матери-одиночки, под гнетом воспитания разочарованной и несчастливой женщины.
Я не замечала никого после гибели мужа. Знала, что будут за спиной судачить, жалеть или злорадствовать. Это было невыносимо для меня, и я инстинктивно защитилась высокомерной холодной маской.
А однажды в вестибюле института, где я работала, ко мне подошел крупный высокий молодой человек. Он испугал меня нечеловеческой, какой-то ангельской, нежной для такого гиганта улыбкой и сказал, что ежедневно встречает меня в автобусе.
Пожав плечами, я отошла, но поняла, что он знает о моем печальном статусе.
Он стал буквально моим хвостом. Он отрастил бороду и усы, чтобы не выглядеть таким юным. И завалил меня стихами!
Он перефразировал стихи Бодлера, Шекспира, сочинял сам и бог знает что вытворял на бумаге.
Каждый день я находила у себя на столе листочки с поэзией, близкой к высокой. Недаром соавторы были великие…
Помню первые его стихи: «Я встретил Женщину! Средь уличного гула, в глубоком трауре, прекрасна и бледна, придерживая трен, как статуя, стройна. Она в толпе мелькнула и исчезла… Я вздрогнул и застыл, увидя скорбный рот.» и так далее.
Я, конечно, удивилась, но меня это тронуло.
Я вдовствовала с тринадцатилетней дочкой. Молодой поклонник оказался женат и имел двухлетнего сына. Меня это никак не волновало, и планов на него у меня не было.
Я казалась себе взрослой женщиной — мне уже исполнилось 36 лет, — а он был на 12 лет младше, мальчишка.
Он старался быть полезным, заботился обо мне и дочке, покупал какую-то еду, приходил к нам домой, мыл посуду, стирал и шел домой к семье. Я находилась в каком-то сомнамбулическом состоянии. Принимала все равнодушно, не понимая, чего он хочет. Относилась к нему иронично и безразлично. Злилась на него за то, что он за мной таскается. И была уверена, что он мне не нужен.
Вскоре жена нашла у него упомянутые ранее стихи, смогла разыскать мой номер в его телефонной книжке и позвонила.
Разговаривала она в оскорбительном тоне, с какими-то обвинениями. Я ее понимала и постаралась успокоить, объяснив, что ее молодой муж никак, ни в каком качестве не может меня устроить, что у него увлечение как бы луной! Это пройдет скоро, и пусть она просто подождет и не устраивает ему (и мне) скандалов.
Она не успокоилась. Звонила моей маленькой дочери и говорила гадости.
Однажды я шла к служебному входу института, где работала, и увидела выходящую оттуда женщину с ребенком на руках.