Наглядеться было невозможно.
После определенного периода изучения друг друга мы стали жить вместе и даже поженились вопреки желанию.
Он был разведен, имел дочку, с которой я наладила их регулярное общение. Был сложным, неровным, ироничным, очень эмоциональным человеком со своими ценностями, стандартами, спортивными пристрастиями. Но бескомпромиссно честным, что омрачало его карьеру на советском телевидении.
Он был умелым в бытовой жизни, но и невероятно требовательным. Я была пофигисткой. Случались частые прения.
Светлана Жильцова, с которой он меня и познакомил, спрашивала: «Как ты отпускаешь его на работу? Мы оттаскиваем от него женщин постоянно. Невозможно отлепить!» И назывались громкие женские имена.
Я смеялась, была не ревнива и знала, что он очень порядочен и в этом, хотя очень красив действительно.
И я знала, что до меня рядом с ним промелькнули очень известные и знаменитые красивые женщины.
Как я шутила, мои сестры по х…
Я работала пока в том же институте, диссертация накрывалась медным тазом из-за отсутствия времени и стимула.
И в нашей столовой, где питались сотрудники двух крупных соседних институтов, женщины подходили к моим сослуживцам и спрашивали:
— А правда, что Валерий М. женился на этой некрасивой и немолодой женщине?
И получали гордый ответ: «Да! На сотруднице именно нашего трудового коллектива!»
У нас была забавная свадьба с моими и его друзьями. Мою губу разнесло от герпеса, и я даже смеяться не могла.
Все издевались, строя гипотезы.
Свидетелем жениха был молодой диктор ТВ Дима Полетаев, красавчик, в которого были влюблены все девушки Советского Союза. И моя дочь долго чувствовала себя примой в школе — потому что Дима был на свадьбе ее мамы свидетелем.
Люди интересовались и личной жизнью этих тогдашних знаменитостей — дикторов. Помню приехал с Украины мой дядя, военный полковник, и узнав, что я дружу со Светланой Жильцовой, спросил весьма бесцеремонно:
— Как там она живет с Сашкой-то?
— Каким?
— Да Масляковым, — и на ответ, что Масляков — не муж Жильцовой, а партнер по передаче, заявил: — Что ты мне рассказываешь! Это вся страна знает!
Очень недоверчиво он выслушал, что у нее другой муж, хорошая семья, но «не с Сашкой».
Этот мой брачный союз тоже продержался три года с небольшим. Сроком, опять отведенным мне судьбой.
Брак был негармоничен и распался по причине скандалов, в основном кастрюльного характера. И потому, что я всегда опаздывала, а он терпеть этого не мог — и от своего самолюбия, и от врожденной аккуратности. Я всегда спешила, нервничала, ожидая скандала, и обычно всегда все складывалось не в мою пользу.
Или он, собираясь на работу в нервическом состоянии, требовал варить три ложки каши в огромной кастрюле, а не в маленькой, как любила я. Или пытался помешивать каждые пять минут плов, который я готовила по методике того самого, знакомого по продаже машины узбека. Это священнодействие было непонятно простому парню. И уж тем более помешивание этого яства.
Мы развелись официально уже после долгого разрыва, он надеялся на гостевой брак, что для меня было неприемлемо.
В загсе его узнали и не хотели нас разводить, видя его расстроенное лицо.
Меня осудили, но нас все-таки развели.
Мы нежно простились в трамвае, обнявшись, со слезами.
Но я уже смотрела в будущее…
Вскоре я уехала из страны. Мы созванивались иногда. Я иногда посылала ему подарки, но он, не будучи меркантильным человеком, воспринимал это странно. Как-то я спросила его, отправив ему спортивные вещи и носки, носит ли их он. Он ответил: «Как я могу их носить? Я с ними сплю!» Я долго смеялась этой шутке.
Он попросил меня присылать открытки отовсюду, где я бывала. Я посылала их много лет из разных путешествий по миру, и мне сказали, что у него все стены в квартире увешаны открытками и фотографиями, что меня тронуло!
Он больше никогда не женился. И через 30 лет, проведенных мной в Америке, разговаривая по телефону с ним, однажды спросила, смеясь, как давно мы развелись с ним и сколько прожили вместе. Он неожиданно выпалил: три года, столько-то месяцев и дней.
Я чуть руль не выпустила из рук от изумления его долгой и детальной памятью о нашем браке.
Он жил одиноко, социально неактивно, анализируя прошлое и настоящее, писал «в стол», и не думаю, что был счастлив.