А если посчитать шкафы в поездках… Кстати, совсем не во всех пунктах пеньюару довелось выйти на свет и воздух. Чаще он оставался в шкафу во чреве чемодана.
Пару раз он прокатился в Европу, пару раз — на побережье океана. Пожалуй, самым удачным было его выступление на южном побережье океана в Нью-Джерси. Это был двухдневный вояж с приятельницей, изящнейшей, элегантной женщиной с дорогими нарядами и изысканным, требовательным вкусом. Не имея еще финансовой возможности к тому времени купить новые наряды, я с сомнениями взяла свой комплект (правда, замены все равно не было).
И он меня не подвел. Я чувствовала себя достойно. На чудной веранде нашего двухкомнатного номера мы пили кофе, болтали; океанский ветерок колыхал оставшиеся голубые перья, я, кажется, выглядела неплохо, на уровне…
Пришел новый муж, американский. Чудный, умный, хороший, но… он пришел слишком поздно. Все поезда уже ушли. Он купил мне кучу белья и даже черные чулки с резинками. Все валяется в шкафу. Начала понемногу передаривать. Предпочитаю носить удобное и хлопковое. Покупаю много одежды, вешаю в шкаф и забываю, что купила. А голубой пеньюар покоится в очередном шкафу, кстати, теперь — с потрясающим видом на Гудзон и Манхэттен.
Он уже несколько пожух. Нет уже прежней гладкости и свежего запаха молодости. Но он всё еще красив! Интересно, будет ли у него вторая жизнь?
Глава 3
Так звали моего пятого мужа.
Я дружила с владелицей Агентства по уходу за стариками и инвалидами, и как-то она мне дала посмотреть журнал New Yorker, где на последней странице печатались объявления по поиску партнеров. Она предложила мне поучаствовать в этой лотерее.
Я написала про себя коротенько, подруга текст не одобрила, но я возразила, что я писала про свои предпочтения и если прочитавшему мужчине это не понравится, то мы и не заинтересуем друг друга. Врать не хотелось.
Мне помогли перевести текст на английский, и я отдала его другой приятельнице, которой понравилась идея и она решила тоже себе кого-то подыскать. Она довольно давно меня знала, у нее не было проблем с английским, и я предложила ей выбрать кого-то для меня из предлагающих себя мужчин в объявлениях, на свой выбор. Она отправила мое письмо только одному адресату. И для себя — парочке.
И представьте себе мое удивление (я человек реальный и со скепсисом), когда очень скоро, дней через восемь, я получаю письмо.
Здесь нужны детали!
Письмо было в голубом конверте с художественно неровными, как бы оборванными краями; на углах конверта порхали бабочки.
Внутри на листке хорошей декорированной бумаги с текстом были рассыпаны цветы. Письмо было написано от руки на неплохом русском языке только с одним неправильным предлогом.
Корреспондент отвечал на мое письмо и отметил, что он учился русскому языку «на» университете, что убеждало в его нерусскости.
Указан был адрес мужчины и два номера телефона — домашний и служебный. Из этого следовало, согласно мнению моей подруги — инициаторши письменной акции, что мужчина живет в престижном районе и свободен, если дал номер домашнего телефона.
Я была приятно удивлена быстрым ответом (приятельница, тоже разместившая свое обращение, так и не получила ответа) и почувствовала, что запахло приключением. Оно и случилось.
Я позвонила и оставила на автоответчике свой телефон. Он немедленно перезвонил, и мы договорились встретиться.
В назначенный день и час я приехала на своей маленькой Honda, первой в моей американской жизни машине, к месту встречи и неуклюже пыталась запарковаться. Он подъехал в лимузине и попросил водителя помочь мне уместиться в парковочное место.
Я с некоторой нервозностью влезла в лимузин, где на заднем сиденье сидел пожилой, очень благородной внешности мужчина в плаще и кожаной кепке. Он неловко поздоровался, я тоже, и тут он меня рассмешил, сняв кепку и оголив большую сияющую лысину, обрамленную полукруглым бордюром черных волос, с лукавой улыбкой произнеся по-русски: «Вот я каков!»
Я искренне повеселела от простоты и естественности.
Неловкость исчезла моментально, и мы разговорились, пока ехали в театр, куда он меня пригласил на первое свидание.
Мы тут же нашли массу интересных тем для разговора. Он прекрасно говорил по-русски, конечно, с акцентом, но на правильном классическом, несколько старомодном русском. Кстати сказать, его американский английский был также четким, без сленга и диалекта, классический, как в голливудском кино, и я его прекрасно понимала. Видимо, сказывался его опыт работы учителем.