Она представилась в Корнельском университете.
Преподавал там русский язык и литературу некто «новеллист» Владимир Набоков. По рассказам Юджина, студенты Корнельского университета удивились крупному человеку, который при первой же встрече со студентами поведал им о своем увлечении бабочками.
Представить себе такого крупного человека бегающим с сачком за бабочками, было очень «шмешно», как говорил Юджин, и профессор смеялся вместе со студентами.
Студенты любили чудаковатого русского писателя, не понимая еще его масштаба. Забавно было, что на лекции он часто приходил с женой, которая молча сидела в уголке и вязала.
Много позже, лет через десять нашего брака, семья двух русских профессоров по психологии из Нью-йоркского университета попросила Юджина прочитать лекцию о Набокове на уроке литературы в школе их дочери. Мы приехали в школу в штате Нью-Джерси, я поразилась крупности и взрослости разноцветных деток старших классов, пришедших на урок, и переживала — как они примут рассказ старого человека о своей учебе в классе у Набокова полвека назад. Но оказалось, что их учительница литературы была влюблена в этого русского писателя и много им рассказывала и читала. Справедливости ради отмечу, что американская публика слышала это имя в связи с известным фильмом «Лолита» по роману Набокова.
Юджин несколько затянул вступление, я волновалась, чтобы его рассказ не был скучен и не привел этих взрослых американских подростков к разочарованию в русском писателе. Но вдруг Юджин повернул класс в нужную сторону (сказался его опыт работы учителя математики в школе в молодости), и ребята зачарованно слушали. Когда он упомянул о жене Набокова, я из угла решила напомнить ему, что она вязала, сидя на уроках писателя.
На своем плохом английском вставила в его речь две кажущиеся мне важными фразы, а Юджин повернулся ко мне и мягко заметил:
— И жена Набокова Вера всегда сидела на уроках мужа молча, не произнося ни звука.
Класс грохнул хохотом, и я смеялась с ними. Юджин улыбался. Урок прошел блестяще, было задано много вопросов, и интерес к русскому писателю был большим и неподдельным.
Юджин увлекался Россией на протяжении многих десятилетий; он прекрасно знал русскую историю, литературу, много русских песен и романсов, которые учил по кассетным записям русских эмигрантов, и пел их, отлично выговаривая слова и точно следуя мотиву, поражая русских слушателей. Причем в отличие от русских он помнил все куплеты и слова наизусть, аж до самого конца своей жизни.
Но несмотря на свой большой и широкий интерес, он никогда не был в России.
Я привезла его в Москву и Петербург, который понравился ему значительно больше, чем Москва, потому что он помнил некоторые описания по книгам.
Мы в Питере, бродя по улицам и несколько заблудившись, случайно оказались в пустом переулке и, увидев, к счастью, мужчину с собакой, спросили его, каким транспортом добраться до Невского проспекта. Мужчина пожал плечами и сказал: «Понятия не имею, я езжу на своем „лексусе“, но вот там — маршрутка!» Мы посмеялись, потому что у нас в Нью-Йорке тоже был Lexus, пошли, посланные доброжелательным питерцем, и втиснулись в старый дребезжащий, почти полностью заполненный людьми маленький маршрутный автобус, где водитель объявлял остановки.
Юджин, услышав названия, тут же вслух вспоминал о фактах исторических или описанных у Достоевского или других писателей.
Он помнил место, куда привезли после дуэли Пушкина, на улице Апраксина он рассказал о генерале и тому подобное.
Из маршрутки его выносили на руках и рукоплескали старому американцу, восхищенные его познаниями об их любимом городе.
На Невском мы зашли в «Литературное кафе», где на первом этаже у витрины сидит Пушкин (очень натуральный, как живой) с пером в руке.
На втором этаже в ресторане пел русские романсы баритон и аккомпанировал музыкант. Они заметили, что иностранец повторяет губами слова, удивились и пригласили его к роялю, и он спел свой любимый романс «Я встретил вас, и все былое…».
Этот удивительный человек, урожденный американец, был больше русским, чем я.
Несмотря на окончание трех университетов, Юджин пошел в школу преподавателем математики в старших классах.
Началом его карьеры стало создание профсоюза учителей. Вскоре профсоюз начал активную деятельность и объявил забастовку. Этот факт и Юджин, как активный участник, стали частью истории города Нью-Йорка. Вот пересказ статьи об этом событии.