Иногда доходило до абсурда. Откликнувшаяся на объявление дама, живущая в престижном районе Манхэттена, поинтересовавшись маркой его автомобиля и узнав, что у него нет машины, пришла в ужас. Хотя он объяснил, что он удобно добирается на Уолл-стрит специальным автобусом (!), она резко отказалась от продолжения даже телефонного общения.
Он встречался с некоторыми претендентками на дружбу и любовь, отозвавшимися на его журнальный призыв. Были театры, дорогие рестораны и лимузины. Деньги он тратил, как бешеный, сорвавшись с многолетней цепи брачного распределения денег в одну сторону.
Шестидесятилетняя дама-профессор после нескольких обедов в дорогущих ресторанах заявила, что у нее нет к нему сексуального влечения (химии, как говорят американцы). Он не огорчился.
Увлекательный отбор кандидаток продолжался. И по небесной задумке или по счастливой случайности ЕЁ письмо попало к НЕМУ.
Через две недели она получила по почте ответное письмо в голубом конверте на голубой бумаге с марками из птиц и цветов.
Письмо оказалось интеллигентным и выглядело очаровательно. Себя он описал как высокого интересного мужчину около шестидесяти пяти, с интеллектуальными интересами и занятиями. Были указаны рабочий и домашний телефоны с просьбой звонить в любое время.
Она удивилась скорому везению — ответу на единственное посланное письмо.
Чувствовалось, что человек, давший объявление, — интересный, образованный (в письме было сказано, что русский язык он изучал в Корнельском университете) и свободный, так как указал адрес и домашний телефон.
Подруги, повеселившись, решили, что авантюру надо продолжить во что бы то ни стало.
Она позвонила и оставила на автоответчике свой телефон. Он вскоре перезвонил, и началась осторожная телефонная разминка — или разведка. И когда они оговорили день и час встречи, он осторожно намекнул на редкую растительность на голове, сказав: «У меня — лысва», имея в виду лысину. Она посмеялась про себя и поблагодарила его в душе за откровение, предупреждающее о разочаровании.
Наконец они решили встретиться.
Находясь в состоянии некоторой нервозности, смущения и усталости от приготовлений к ожидаемой встрече и долгой дороги к месту свидания, она села в ожидавший ее лимузин с пассажиром сзади и увидела мужчину в добротном плаще и кожаной кепочке.
Джентльмен был намного старше возраста, заявленного в объявлении, действительно высоким, но сутулым и очень неспортивного сложения.
Она вздохнула, подумав про себя: «Не красавец!» А он с милой и застенчивой улыбкой снял кожаную кепочку и, обнажив сверкающую лысину почти во всю голову с тонким обрамлением крашеных черных волос, произнес мягким глухим голосом:
— Вот мой секрет! Я — таков!
Это было так неожиданно, мило и просто, что она улыбнулась, ободрительно пошутив, что лысина — знак сильного гормонального фона, и напряжение исчезло.
Они сходили в театр, пообедали, погуляли и нашли много общего во вкусах, предпочтениях и интересах. Им обоим не было скучно, они не напрягались — не старались создать выигрышный имидж — и были довольны свиданием.
Так начались их встречи.
Роман завязывался не спеша. Американец продолжал свой отбор и по плану встречался с некоторыми претендентками на «длительные отношения», откликнувшимися на его объявление.
Русская женщина оказалась более снисходительной, сдержанной в ожиданиях и теплой.
Этого, оказалось, он и хотел.
Они встречались раз в неделю. Целомудренно и интеллектуально проводили время и оба… зевали. Он возил ее в лимузинах, согласно расписанию с параллельными свиданиями, водил в театры, музеи, дорогие рестораны и ничего не требовал взамен.
Человеческая симпатия уже родилась и должна была развиваться дальше по законам природы. Но ни он, ни она не решались на активные действия.
Признавшись, что ему за семьдесят, хотя это было видно невооруженным глазом, он не докучал эротическими домогательствами, а она их и не ожидала. Только однажды он позволил себе сильные горячие объятия и целомудренные неумелые поцелуи, но при этом он так часто и тяжко дышал, что она испугалась. Он, заметив ее страх, очень смеялся и сказал, что так бы умереть не плохо!