Выбрать главу

Катрин Кюссе

Исповедь скряги

Владу, Пьеру (Homo Magnanimus), Жозетте, моим братьям и сестре, моим отцу и матери, Милене, Жан-Кристофу и Роми

Каково же было изумление девиц Блок, а также их брата, покрасневших до корней волос, когда Блок-отец, желая подавить величием двух «соучеников» своего сына, велел принести шампанского и с небрежным видом объявил, что, собираясь «угостить» нас, он приказал купить три кресла на представление, которое какая-то труппа комической оперы устраивала вечером в казино! Он жалел, что не смог купить ложу. Все ложи были уже проданы. Хотя, впрочем, он убедился на опыте, что в партере удобнее. Но, если недостатком сына, то есть тем, что, как ему казалось, другие в нем не замечали, была грубость, то недостатком отца — скупость. Вот почему под видом шампанского нам подали в графине шипучку, а вместо кресел в партере он усадил нас на стоившие вдвое дешевле стулья в амфитеатре. И до того чудодейственно было вмешательство высшей силы, которой обладал его недостаток, что он не сомневался, что ни за столом, ни в театре (все ложи — все до единой — пустовали) мы не заметили разницы.

МАРСЕЛЬ ПРУСТ «В поисках утраченного времени»

Муравьишка. Первым, кто так меня назвал, был папа. В его тоне не прозвучало ни похвалы, ни осуждения. Просто шутливая констатация факта. Да еще с интонацией человека, которого не проведешь: мол, вижу-вижу все твои мелкие золотые запасы… Не могу ничего возразить. Ведь хорошо известно, что правда глаза колет.

Бывает, в голосе отца проскальзывает восхищение, когда он замечает, как ловко я выкручиваюсь. Да с нею ни забот, ни хлопот. Ради нее не нужно экономить летом, готовясь к холодной зиме, когда задует ледяной ветер. Муравьишка и есть.

Недавно я обнаружила, что предпочла бы родиться стрекозой.

Детские годы скряги

Нам с Натали по десять лет, и мы воруем. Каждый день после лицея мы совершаем набеги в Евромаркет. Что мне больше всего нравится в этом деле — ни за что не надо платить. Новая, в хрустящей упаковочке, вещь достается даром. Зато я терпеть не могу страх, который испытываешь те несколько минут, когда стараешься максимально незаметно выскользнуть из магазина. Сердце колотится бешено, как в начале фильма «Полуночный экспресс», музыку из которого я обожала в 16 лет. Пальцы дрожат, на губах застыла фальшивая улыбка, а рука, тем временем бессознательно подталкивает по бегущей к кассе черной дорожке плитку шоколада за пятьдесят сантимов, которую надо оплатить, чтобы безнаказанно вынести уйму спертых вещей, распиханных по карманам и портфелям. Затем нужно спокойно дойти до автоматических стеклянных дверей, выйти на улицу, медленно пройти несколько метров и лишь потом броситься бежать сломя голову.

Я ворую вовсе не для того, чтобы испытать острые ощущения. Я их ненавижу. Если бы Натали могла воровать за меня, я бы вполне этим удовлетворилась. Ведь Натали куда храбрей меня. Не успела я заметить на полке стопку плетеных сумок, как две капли воды похожих на ту, которую вот уже несколько дней носит Натали, а она уже меня спрашивает: «Нравится?» Я отвечаю: «Да». И тут, без всякого предупреждения, бросив мне краткое «Готова?», Натали мчится к сумкам, хватает одну из них и удирает, вопя на ходу: «Беги!» Отбежав метров пятьсот, мы укрываемся в обувном магазине, запыхавшись, с пересохшим ртом и душой в пятках. «Ты рехнулась! — говорю я. — Ты ненормальная, совершенно чокнутая!» В ответ она с улыбкой до ушей протягивает мне вещественное доказательство преступления. Мне трудно долго на нее сердиться. Теперь у меня есть такая же модная плетеная сумка, как и у Натали. Ее носят через плечо на длинном кожаном ремешке. Сумка на халяву!

Когда привыкаешь получать вещи даром, то перестаешь понимать, почему за них вообще нужно что-то платить.

Чаще всего мы крали в отделе канцелярских принадлежностей. Я испытываю непреодолимое влечение к карандашам. Это мой фетиш. Мне нравятся блестящие, современные, разноцветные карандаши с ластиком на конце и запасными стержнями. Еще я люблю точилки и вообще все то, чем набит пенал. Кроме того, для моих братьев я краду детские книги и мелкие игрушки, главным образом револьверы, запечатанные в пластмассовые и картонные упаковки. Словом, всю ту мелочевку, которую наши родители наотрез отказывались нам покупать в супермаркете. Мне казалось, что детство моих братьев станет более счастливым, если они будут обладать этими вещицами.

Мы с Натали нашли новое занятие: опустошать карманы наших товарищей.