Кэннэн Гэлиэ «Звездное Имя» пергамент ах'энн и харадский жреческий Подписано руной Эрт, возможно, Аллуа
Хир ар эдур «Господин и слуга» пергамент синдарин Предположительно времена расцвета Нуменора
Лу-эн-Нирнаэт «Время Скорби»
заглавие на плотном листе написано на синдарине, остальные повести — на ах'энн, похоже, писал очевидец, а потом кто-то эти предания собрал и подшил воедино.
Айлэмэ-лээ «Цветущая вишня» тонкий пергамент ах'энн очевидец
Соот-Сэйор тонкий пергамент ах'энн очевидец
Гэлеон ар Иэрне «Гэлеон и Иэрне» пергамент ах'энн очевидец
Гэллиэ-Ллаис «Звездное кружево» пергамент ах'энн очевидец
Къонэ «Девять» пергамент ах'энн очевидец
Иэллэ «Праздник ирисов» пергамент ах'энн очевидец
Энгъе а Къелла «Осока и аир» пергамент ах'энн очевидец
Дагор эн Калад «Война Света» пергамент синдарин непонятно
И-Мбанд Валарева «Суд Изначальных» пергамент синдарин Похоже, конец Второй Эпохи
Без названия, но я пергамент озаглавил бы «Девять» пергамент ах'энн Подписано руной Тэ-Эссэ, возможно, Оннэле Кьюолла
Еще о майяр — отступниках пергамент синдарин Умбар, некто Малдон, со слов харадского книжника Аттахаара, Третья Эпоха
Итак, что я могу сказать? Многие повести, касающиеся Творения и выяснения отношений Валар между собой, написаны в нуменорские времена. Скорее всего — еще раз повторюсь — они были написаны в те годы, когда государи начали именем Света творить зло. Это был ответ на злодеяния. Но в основе лежат истинные события, хотя я отнюдь не уверен, что все свершалось с такой жестокостью. Скорее всего это домысел ради оказания более сильного впечатления на читателя, причем поведение Валар точь-в-точь, как у власть имущих. Конечно, тут есть и тексты более ранние, но в основном Книга была создана скорее всего во Вторую Эпоху. Собрана из разрозненных отрывков, дополнена, дописана и перетолкована.
Кроме прочего, в текстах явно прослеживается наличие иного понимания мироздания, чем у нас. Это может идти как от Мелькора, так и из какого-то еще источника, которого я не знаю. Но тут ничего не докажешь…
ГЛАВА 12.
Месяц нинуи, день 16-й
Этот день я отмечаю особо.
Когда мы с господином Линхиром следом за церемониймейстером проходили Двор Белого Древа, господин Линхир ненадолго остановился у фонтана и постоял, глядя на серебристые гибкие и крепкие ветви. Мне показалось, что он немного помрачнел. Церемониймейстер почтительно ждал нас. Мы миновали Старый Дворец, где в большом зале проводились Большие приемы, и направились к новым пристройкам, ибо нас ждал зал Малых приемов.
Честно говоря, я не очень понял, почему господин Линхир взял с собой именно меня. Я — всего лишь один из его подчиненных, правда, делом занимаюсь новым, прежде такой службы, как моя, не было, это господина Линхира изобретение. Может, хотел представить меня государю, ведь моя работа уже не раз оправдывала себя. И, естественно, подтверждала правоту господина Линхира. Наверное, хотел показать, что не впустую тратит государственные средства. Как бы то ни было, я расспрашивать не стал. Если начальник приказал, подчиненный должен выполнять.
Тут было светло. Вообще новые дворцовые постройки легче и веселее тяжеловесных и торжественных старых зданий. Государь наш Нолдорион встретил господина Линхира почти что радостно — по крайней мере, мне так показалось. Государя я не так часто видал вблизи, и на сей раз он показался мне каким-то встревоженным и внутренне напряженным. Государь не любит долгих церемоний, потому приступил к делу сразу и без обиняков.
— Линхир, я хочу услышать от вас о нашем внутреннем положении. Другим я не доверяю.
Это показалось мне очень необычным. Государь — не доверяет? И этот беспокойный взгляд, словно выискивающий кого-то, затаившегося с ножом за углом… Совсем недавно он был другим — да, своенравным, да, несколько резковатым, но открытым, великодушным человеком. И такая перемена за какие-то полгода? Линхир не выказал никаких чувств — я слишком хорошо знал его, чтобы не удивляться его поведению. Наверняка вскоре мне предстоит с ним приватный разговор.
— Что же, государь, — неторопливо начал Линхир, тяжело вздыхая, как и положено тяжелому на подъем грузному пожилому человеку. Однако я знал эту обманчивую медлительность и слабость очень хорошо… — Что же, государь… Могу сказать, что ваше положение прочно, хотя и есть некое недовольство среди родовитой знати.
— То есть?
— То есть Умбар. Стремление к отделению там всегда было.
— А Рохан? Бардинги? Что там, по твоим сведениям?
— Ничего. Вы — Верховный Король, и сомнений в вашем первенстве там не возникает. В наших новообретенных землях на востоке, конечно, немирно, но Рохан вполне верен союзным обязательствам и неплохо справляется с охраной границ.
— Так… — Взгляд государя вроде просветлел. — Стало быть, он либо не осведомлен, либо запугивает меня…
— Кто, государь? — резко поймал нить разговора Линхир.
— Неважно, — спрятал взгляд король. — Но пока не увижу доказательств, не поверю… А ты можешь предоставить свои документы? Донесения?
— Разумеется, государь. По первому требованию.
— И список своих людей, которые… ну, ты понимаешь….
— Да, государь.
Король помолчал. Затем вдруг спросил:
— Ты думаешь, что я не во всем прав?
Линхир просто опешил. Вот такого вопроса уж поистине было трудно ожидать. Но он быстро взял себя в руки.
— Государь, это не тот вопрос, который входит в область моего ведомства. Я служу государю и Гондору, остальное — не мое дело.
— Стало быть, ты выполнишь любой мой приказ?
— Да, государь, — поклонился Линхир.
Государь еще некоторое время помолчал, затем отпустил нас.
— Ступайте. Скоро я призову тебя, Линхир. — Он благосклонно кивнул мне и жестом руки отпустил нас.
Когда мы очутились в кабинете Линхира, я долго не осмеливался его спрашивать. Но он заговорил сам.
— Вот что, Галдор. Позаботься, чтобы наиболее важные документы были перепрятаны в надежное место, которое знал бы только ты и еще один-два преданных человека. Твоих личных, не Тайной Стражи. Понял?
— Понял.
— Вскоре, чую, мне придется уйти… Подозреваю, что знаю, кто придет на мое место, Галдор. Готовься. Вскоре Гондору понадобятся честные и верные люди. Не королю — Гондору. Ты понял?
Увы, слишком хорошо понял. Мне стало страшно. Я видел, как говорит новый Советник. Я не помню, о чем он говорил. Но я ему верил. У него странное воздействие на человека. Боюсь, даже потомку Элессара Тэльконтара будет тяжко выстоять против этого напора. И, судя по беспокойному взгляду государя, отрава уже начала действовать. Сердце мое больно сжалось. И я невольно подумал о тех людях, донесения о делах которых лежали в большой черной бархатной папке, — о невинных полутайных обществах. Теперь они перестанут быть невинными. Они ощутили все раньше меня. И вскоре любовь к Гондору будет взвешиваться против любви к королю…
Неужто вскоре я, как Борондир, буду вынужден скрываться из-за того, что искренне верю в Королевство, как он искренне верит в своего Бога?
Так уже было — в Нуменоре.
Мне не хотелось расспрашивать Борондира о том, что было написано в Книге. Нет, мне была сейчас интересна не она, а он сам.
— А с чего вдруг все это, Борондир?
— То есть?
— Вы ведь гондорец. Или арнорец, не знаю, это все равно — вы из Королевства. Так ведь? Так с чего же вы вдруг стали верить во все это? Откуда? С чего все началось?
Он тихо вздохнул. Улыбнулся. Тряхнул головой — мне вдруг показалось, что у него светлые волосы, как в том моем мимолетном видении.
— Даже трудно теперь сказать. Наверное… нет, не знаю.
— Но ведь должно быть что-то, что заставило вас усомниться? Ведь даже я — после того, как уже изрядно прочел, — не могу поверить до конца. Я воспитан на ином. Я всю жизнь верил в иное, и у меня не было причин усомниться. И все, что я знаю и узнаю сейчас, лишь подтверждает мою веру. Так что же случилось с вами?
Он задумался. Я знал, что все равно он не станет сейчас открываться предо мной. Пока не станет.