Ну как я могу объяснить вам, что такое мой Месяц Безумия? Laig Naor. В переводе с Языка Служения – Зеленое Пламя. Та единственная вещь, что отличает женщину от девы – так учила меня Лайгалдэ. О, я много раз видала, как, озаренные этим пламенем, волшебно изменяются лица мужчин…
Было время, когда и я принимала сладостный огонь мимолетного желания за Зеленое Пламя. Но – это совсем иное, не жажда наслаждения, но пламя на алтаре фанатичного служения Жизни… Для тех, кто этого не чувствует, понятнее объяснить не могу.
Ключевое слово тут – «готовность». Под поцелуями солнечных лучей пробуждается самая сущность земли, и она тянется к солнцу в ответной ласке – ветвями деревьев и побегами трав, и крыльями птиц, поднявшихся в синеву, и устремленными к небу в беспричинной радости людскими взглядами. И когда в природе загорается Зеленое Пламя, мы не говорим более о весне, но называем это: «Лето пришло».
Я люблю эту пору, как и все живущие, но не она период моей наивысшей силы. Мое время приходит в августе, когда земля утомлена солнцем. Воздух тягуч, и тяжесть золота оседает на губах и веках. Пора усталости, пора отдыха – в это время природа сравнима только с женщиной после страстной ночи, как в индийской поэзии, когда она лежит на плоской крыше своего дома, а любимый показывает ей на небо: «Видишь? Это Большая Медведица, это Кассиопея, а вон там – Полярная звезда».
Вы видели, сколько звезд летит к земле августовскими ночами, чтобы ни одна пара на плоской крыше не осталась обделенной?
В эти дни Зеленое Пламя горит в природе как никогда ровно и сильно. Это время отдачи, время плодов – выполнен извечный долг по поддержанию и возобновлению жизни, и не весенняя искрометная радость – удовлетворенное счастье переносит нас из августа в сентябрь.
Но законы стихии Жизни суровы, и один из них – вечное обновление. «Цветы, что отцвели, не должны омрачать взор, и их сжигают»… И после того, как плоды собраны, Зеленое Пламя достигает своей наивысшей силы, и в неистовстве своем делается просто пламенем, и пожирает ту, что теперь свободна от долга – и в лесах и парках загораются костры золотой листвы. Пламя, очищающее и обновляющее, вечное прекрасное самосожжение во имя Жизни – собственная жизнь, как последняя жертва, какую только можно еще принести служению.
И тогда я, слитая с природой в единое целое, добровольно избравшая непокой и вечные перемены своим счастьем, обретаю свою полную силу, но теряю равновесие до тех пор, пока не догорит пламя осени. И, как и все вокруг, напрасно жду, что дожди погасят этот огонь до срока. Как пьяная или безумная, брожу я по лесам и городским улицам, пью мир, захлебываясь, шепча строки своих и чужих Слов: «Я знаю только, чтогорю и, видимо, сгорю…» Где и когда найдется равный по этому яростному накалу – мне, рожденной в самом средоточии Зеленого Пламени и избранной им в служительницы?! Разве что Он, Безумец, да еще те двое, что возжигают пламя Синее и Лиловое…
Но тише, тише… Уже конец октября, догорают костры, последние угли умирают в россыпях холодного пепла – и над миром воцаряется Тишина. Земля-Андсира, что вечно воздевает руки в мольбе за своих детей, опускает их обессиленно. Медленно, медленно сковывает ее оцепенение смерти или сна – земля становится Камнем, а мир делается особенно уязвим для зла. Солнце входит в знак Скорпиона…
Будьте осторожны в эти торжественные дни – разве вы не видели, как горит над Городом Черная Свеча?! Багровое Око, звезда Антарес, таится в солнечных лучах, и молитва не покидает губ служительницы Зеленого Камня, той, что рождена в Опалии – я же делаюсь более не властна…
Это – то, что люди называют силой вещей, и обо всем этом сказано в книгах, хранящихся в Башне Теней. Правда, немногие из простых смертных читали их…
Когда я возвращаюсь домой с полным ведром, Лугхад уже не спит. И вид у него совсем не такой раздраженный, как обычно спросонья.
– Лугхад, – говорю я ему, разжигая очаг, как всегда, простым прикосновением. – Сегодня мой день рождения, Лугхад.
– Что? – не понимает Он. Ну да, в Кармэле ведь никто ничего подобного не празднует, да и раньше, будучи Нездешним, Он мог не обращать внимания на подобный обычай смертных…
– Я родилась в этот день двадцать три года назад, – поясняю я. На самом деле не двадцать три, больше. В разных Сутях время течет с разной скоростью, я давно не пытаюсь вычислить, сколько прожила чисто субъективно, и считаю по времени Авиллона. – У нас такой день принято отмечать как праздник.