Лоти, как солнцелюбивая ящерица, взобралась на нагретый камень и теперь, полулежа, наигрывает некую Волчью песенку про изъян, который невозможно прикрыть алым камзолом Рыцаря Залов, и лучше надеть кольчугу и всласть погулять в степи – тогда тебя будут считать настоящим мужчиной… А я сижу в тени камня и плету венок из кленовых листьев с тайным намерением надеть его на голову Лугхада.
Он появляется меж березовыми стволами неожиданно и чарующе, как и положено Нездешнему. Мы, смертные, привыкаем к ним в городах, почитая за равных себе, но поистине лишь в лесу можно осознать глубину пропасти между нами и ними. Медленная величавая поступь, серо-бирюзовые глаза, словно раскрытые в изумлении красотой мира, темное пламя волос… а плащ Его, эта темно-серая с прозеленью старая тряпка, неожиданно оказался точно такого же цвета, как мрачноватая хвоя одинокой ели, привольно раскинувшей лапы у края поляны. Король лесов, под чьими ногами опавшая листва превращается в златотканый ковер…
Райнэя убила в Нем Камень! – приходит внезапное осознание. Убила, потому что не могла позволить Ему стать соперником во власти! Но свято место пусто не бывает, а на место Камня может прийти только Огонь. И Он научился творить этим Огнем ничуть не хуже меня или моего Лорда! А значит, пора, что стоит сейчас, принадлежит не только мне, но и Ему…
В сложенных ладонях Он что-то несет и тихо шепчет над своей драгоценностью на незнакомом мне языке – не понимаю слов, а считывать не смею. Он подходит ко мне – я невольно встаю, словно приветствуя Его, и вижу, что в Его ладонях лежит маленькая гроздь рябины, несколько ягод и тонко вырезанный розоватый листок, и еще два совсем крошечных кленовых листика, светящихся, как два солнышка…
– Лотиа-Изар сказала – на день рождения положено дарить подарки, – говорит Он тихо, и я поражаюсь – никогда раньше не звучал Его голос ТАК. Медленно Он смыкает ладони и простирает руки перед собой…
Что это? Это – обо мне? Зеленый, золотой… Ему бы такой наряд, не мне – все краски осени! В сочетании с Его темно-рыжими волосами это смотрелось бы просто не знаю как!
Дыхание мое замирает… Сонет. Когда-то ходили легенды о сонетах-Сплетениях Безумца…
Ладони Его раскрываются неотвратимо, как бутон розы…
Вместо даров леса в Его ладонях – двойной гребень, по форме совсем такой, как тот, что я бросила в «Багровой Луне» – но не золотой, а из чего-то, похожего на янтарь, одновременно рубиновый, медово-золотой и коричневый. Спинка его выточена в форме кленового листа, а широкие изогнутые зубья так похожи на пальцы листа рябины…
Я смотрю на это чудо, ошеломленная, не в силах поверить – и Он касается моих волос, легко закручивает, словно делал это не раз, и прихватывает гребнем, как венцом.
– Хиара хо танн, Лиганор…
Снова Высокая Речь. Как только Он умудрился не забыть ее?
Улыбка сверкает на Его лице – совсем не похожая на хорошо знакомое мне дрожание губ. Я, не отрываясь, смотрю в огромные светлые глаза и всей кожей ощущаю, как что-то сдвигается на земле и в небесах, и откуда-то из глубин неотвратимо надвигается знание…
– Господин мой, – говорю и не узнаю своего голоса, – такие подарки требуют ответного дара.
Лихорадочный вдох, как перед прыжком в воду – я еще не знаю, что это будет, но оно уже здесь, у порога!
Слова слетают с языка раньше, чем рождаются в сознании. Я не знаю, о чем это, но есть что-то, что знает лучше меня, и это тоже – я, и голос мой отчаянно дрожит, но так же властно звонок и чист, как и у Него…