– Постараюсь.
– Тэль, Лоти, – кричу я в полный голос, – хватайте лошадей и проводите их слева от меня, со стороны спины! Живее, мать вашу!
– Только осторожнее, – словно с того света доносится Его голос, – по-моему, здесь болото.
Я оборачиваюсь через плечо – зарево заметно приблизилось, уже можно различить отдельные огни факелов, ветерок доносит обрывки команд. Мы не видны в темноте, но мои крики и звон конской упряжи, судя по всему, были услышаны – отряд быстро спускается в ложбинку с березами. Ничего, несколько минут у нас еще есть. Лоти проводит свою кобылу – я кожей ощущаю, как раздвигаются края разрыва, пропуская зверя и его хозяйку.
– Скорее, Тэль, где ты там?
Мы успеем, не можем не успеть… Тэль появляется бегом, таща за собой коня.
– Эй! – крик сверху. – Выходите лучше сами! Вы там, мы же слышим! Все равно не скроетесь!
Тэль решительно шагает через край разрыва, но конь его неожиданно начинает упираться. С замысловатым ругательством юный Рыцарь в Алом дергает за повод заупрямившуюся скотину…
Огонь факела уже мелькает среди берез…
Преодолевая дрожь в коленях, я вскидываю руку:
-
Откуда что и взялось – с перепугу даже что-то вроде Слова сымпровизировалось! Сработает, не может не сработать – наглость, она города берет.
Так и есть – шок, чисто психологический, но огни замерли, не приближаясь ко мне. Передние ноги… задние… ну Тэль, ну молодец – затащил-таки в разрыв этого вороного ишака, которого неизвестно за что возвели в достоинство рыцарского коня!
С этими словами я делаю шаг вперед. Теплый и влажный воздух обнимает меня. С той стороны края разрыва поблескивают зеленоватым серебром. Огонь факела последний раз мелькает между ними – а потом я замыкаю разрыв эффектным ведьмовским знаком, ярко вспыхивающим в обоих мирах сразу. Несколько минут в глазах мешанина из золотых линий и завитков, а когда она гаснет, передо мной лишь трухлявый ствол дерева да яркая сочная зелень на кочковатом бережку озера-болота… Я поворачиваюсь к троим своим спутникам.
– Ты снова спасла нас, Королева, – с этими словами Гитранн отвешивает мне низкий поклон…
И вот тогда я подставляю Ему подножку, кидаюсь на Него сверху, и мы катимся по зеленой траве, Он отбивается изо всех сил, но я все равно нахожу Его губы и азартно впиваюсь в них, как вампир в свою жертву, долго не отпускаю, а потом ищу губами Его ресницы и не слишком удивляюсь, ощутив соленый привкус…
– …Лиганор, отпусти немедленно, что ты делаешь, ты с ума сошла, Лиганор, отпусти…
Какое-то время я еще борюсь с Ним, а потом, покорная новой внезапной вспышке, резко разжимаю объятья и валюсь лицом вниз на одну из кочек, и бешеные слезы неудержимым потоком льются из моих глаз. Я не вытираю их, плачу молча, и сама не знаю, от чего реву – может быть, от страха перед собственным могуществом? А может быть, именно так плачут от радости?
Лоти подходит ко мне – я чувствую – вот-вот положит на плечо утешающую руку, но Он, не поднимаясь с земли, отстраняет ее, мягко, но властно:
– Не трогай, пусть плачет. Наверное, так надо, – и, задумчиво, непонятно кому и зачем: – Mon faennro na rionat Kaaer Maeyl'…
Волосы рассыпались по земле – я опять обронила гребень. Вижу прядку, упавшую мне на щеку и левый глаз, и не сразу осознаю, что если сравнить ее цвет с цветом разметавшихся тут же волос Гитранна, то никакой разницы не заметно.
А в это время из свинцовых туч, сгустившихся над Кармэлем, с оглушительным раскатом ударила молния – и хлынул ливень, да такой, какого и летом-то давно не бывало в этих засушливых землях! Небо обрушилось на землю со всем неистовством, и узкие улочки моментально превратились в бушующие реки, и звон и плеск низвергающейся с неба воды заглушил все прочие звуки, так что любой, кто желал быть услышанным, должен был кричать…
«Он пел – и строка его текла печально, как черная река, звеня, рассыпались зеркала на лица и блики, и время качало головой, летая задумчивой совой над тем, кто нашел какой-то свой путь в мудрые книги. Огонь обжигал его уста, гитары сухая береста пылала – и в запахе костра мне слышались крики…»
…и, разбрызгивая вокруг себя дождь, по колено в воде, мечевластитель Снэйкр у парадного подъезда леди Сульвас один отбивался от четверых солдат Ниххата, присланных взять его за пособничество нарушителям спокойствия. Капли дождя водопадом низвергались с выступающей кровли – и разлетались веером, сталкиваясь с бешеной сталью пяти мечей, так что облако водяной пыли окутало схватку… И недвижная, как статуя, застыла в дверях леди Сульвас, старшая из Последних Лордов, до самых расширившихся глаз укутанная в оранжевое покрывало, стояла молча, ни криком, ни вздохом не осмеливаясь помешать любимому, и только вздрагивала, когда до нее долетали холодные капли, обжигая сквозь тонкий шелк…