– Я тоже припоминаю нечто подобное. Наверное, такие жизни даются нам, как передышка…
– Давались. Теперь, после инициации, ничего подобного уже не будет, – ярость отчаяния снова стискивает мне зубы. – Уже нет!
– Ну вот ты и сама все себе объяснила, – руки Линхи заняты мною, и единственный утешающий жест, который сейчас доступен ему – слегка потереться головой о мое плечо. – Я всегда верил в силу твоих мозгов. А раз все именно так и изменить мы ничего не можем – остается принять дела в таком виде, в каком мы их нашли, и не впадать в грех отчаяния.
– Это будет очень непросто, – я стараюсь улыбнуться через силу. – Но я попытаюсь.
И вот тогда, словно в ответ на мои последние слова, сумрачный коридор Замка неожиданно взрывается золотым светом – и я осознаю себя в реальном мире, на Сути Техноземля…
Эпилог
Мне, в общем-то, осталось досказать совсем немного. Когда я очнулась на квартире «черного менестреля», Линхи вернулся в свое тело на Вересковой пустоши. Так что хлопотали вокруг меня трое: Серраис, Ризала Эджет Диаринна и сам «черный менестрель» – чуть позже я узнала, что зовут его Григорий Свешников, но он предпочитает, чтобы его называли Грег.
Память сохранила только обрывки воспоминаний – острая боль, возникавшая всякий раз, когда Ризала трогала меня, изрезала мир на куски. Помню Серраиса в неожиданно элегантном светло-коричневом костюме и с гривой, слегка укоротившейся до местных рамок приличия – не иначе, на всякий случай приготовился кого-то срочно обаять… Помню неподдельную тревогу на лице Грега и Ризалу, втыкающую шпильки в свою тяжелую косу… Помню прикосновение узких сильных ладоней к моей спине и груди и над всем этим неожиданный и не совсем уместный аромат жасмина – то ли магия, то ли просто ее духи… И в конце – запах кофе с кухни и виноватый голос: «Простите меня, Магистр Ливарк – я отдала все, что накапливала в течение полугода, все резервы на непредвиденный случай. Там хватило работы помимо шести позвонков – ребра, внутренние органы… Я все привела в полный порядок, у нее даже спину ломить к перемене погоды не будет. Но на ноги и руку меня уже не достанет – вы видите, я даже сижу с трудом… Так что либо обходитесь местными средствами, либо ищите другого целителя. Простите…» И не менее виноватый ответ Серраиса: «Это я должен просить у вас прощения. Я ведь сам немного целитель – увы, совсем немного, – и знаю, какой ценой дается воздействие…»
Не помню, когда Серраис увел Ризалу, не знаю, был ли он, когда мои ноги заковывали в гипс… Я догадываюсь, почему он не позвал другого целителя – сама специфика работы не позволяет целителю отказываться от платы, и визит Ризалы наверняка вывернул Серраиса наизнанку. А может быть, и не только его… Короче, на какое-то время я оказалась заперта на Техноземле и прикована к кровати.
Боль ушла, но взамен явилось какое-то тягостное оцепенение, смыкавшееся надо мной, как стоячая вода в давно не чищенном пруду. Из него вырывал меня лишь сбивающийся от волнения, чуть хрипловатый голос: «Клянусь тебе, Леонора – это только на два месяца! Всего два месяца – и ты в полном порядке!» И склонялось надо мной с заботой лицо, поначалу показавшееся мне высокомерным и недобрым из-за степного разреза глаз. Однажды, в полубреду, еще не зная имени, я назвала его черным менестрелем. Он поцеловал ту мою руку, что осталась невредимой, и попросил, чтобы я больше никогда не называла его так: «Черные менестрели – это в Нескучном саду, а я там не бываю и вообще не имею с ними ничего общего!» Я поняла только, что он имеет в виду какую-то разновидность местных ушельцев. Ну, ушельцы, они везде одинаковы – брезгливость Грега была мне вполне понятна…
Грег… Линхи рискнул, посмев подчинить его сознание, чтобы завладеть телом, а затем устроив объяснение прямо у него в голове; Серраис рискнул еще больше, рассказав ему абсолютно все. И оба не ошиблись – «черный менестрель» оказался тем редкостным человеком, который с первого раза все понимает правильно.
Он даже не был мотальцем, хотя и догадывался, что такое возможно. Мотальцем, как выяснилось, был какой-то его знакомый, который около трех недель назад дал ему переписать кассету с Черным Венком Гитранна. (Быстро же разлетелись по Авиллону пять Смертных Печатей…)
Родители его второй год работали где-то за границей – он сказал, и я сразу забыла, – и он жил совсем один в маленькой квартирке из двух смежных комнат. Так что мое присутствие почти не обременяло его. Снова, в который уже раз, мне повезло так, как, наверное, может везти только Стоящим на Грани Тьмы – у меня было надежное убежище.