Официально эта Суть зовется красиво и зловеще – Мир Обожженной Земли. Но я привыкла называть ее Романдом, по имени страны, в которой нахожусь. Суть тяготеет к Миру Чаши, десятой Сути Города, а миры этого сектора я всегда любила за своеобразный средневековый колорит. Может быть, им недостает простоты решений и ясности выбора, присущей мирам группы Мидгард – но они как раз по мне. Романдом болеешь, и исцелиться непросто, да и не хочется. Только оказавшись здесь в первый раз, я поняла, чего на самом деле лишилась Тихая Пристань, где и в помине не было подобного Средневековья…
В этом причудливом мире нет ислама – как-то не сложился, а потому нет и крестовых походов. Некий аналог сарацин, правда, имеется – на Языке Закона они именуются мутаамны, то есть оборотни. Якобы до пришествия Спасителя племена эти умели превращаться в разных зверей, но потом поголовно крестились в святую веру и отринули бесовское умение. Скрытный народ и красивый, и мне нравится, что романдцы с ними ладят. В самом Романде их, правда, немного… и к сожалению, приблизительно поровну на обеих сторонах. А может, и к счастью – хотя бы для национальных гонений нет повода.
А на востоке имеется Кангранская держава, и это отдельная песня. В глазах романдцев они те самые еретики, от которых Бога тошнит. Не знаю, как Бога, а я и посейчас опомниться не могу от того, что они сделали из старого доброго христианства…
Замечталась я что-то, а дом – вот он, чуть мимо не проскочила. Беру молоток и осторожно ударяю – дважды два.
За дверью тишина. Как ни вслушиваюсь, не могу различить шагов. И неожиданно тихий голос изнутри:
– Кто здесь?
– Впустите, – отвечаю я так же тихо. – Я Ирма диа Алиманд. Лязг засова. На пороге встает высокий человек лет сорока, с пепельными волосами, зачесанными назад. На лице его читается непомерное удивление.
– Вот это новости! Сама Ирма диа Алиманд пожаловала в мой скромный дом! Кстати, откуда он вам ведом, эна Ирма?
– Герхард Диаль-ри? – спрашиваю я, и хозяин дома изящно кланяется в ответ. – Меня направил сюда некий юноша, желавший спасти меня от слуг Эренгара Ле Жеанно, – вспоминаю о своей роли уличной пророчицы и с чувством добавляю: – Да гореть ему в аду, пока не кончится вечность!
Уголки рта Диаль-ри ползут вниз.
– Великий Экзорцист уже в Монлозане? Скверная новость! Что ж, заходите, эна Ирма, будьте моей гостьей…
Я чинно сижу в кресле с высоченной спинкой и потягиваю из бокала великолепный глинтвейн. Диаль-ри поправляет фитиль в масляной лампе, пламя озаряет комнату неровным колеблющимся светом…
Уж не знаю, где там у него его алхимия. В подвале, может быть – я туда не спускалась, потому как незачем. Здесь, в комнате, только ряды толстенных фолиантов на полках, да большой пурпурно-лиловый кристалл на подставке. Когда я вошла в комнату, хозяин даже не потрудился прикрыть его чем-нибудь. Неужели он считает, что Ирма диа Алиманд совсем невежда и не способна узнать эту магическую ерундовину, с помощью которой возможно говорить с другими Сутями?
Еще один моталец…
– Откуда он вообще взялся на нашу голову, этот Эренгар Ле Жеанно? – произносит Диаль-ри, словно говоря с самим собой.
– Разве вы не знаете, эн Герхард? – удивляюсь я. – Этот отпрыск дьявола прежде был простым священником в маленьком городке в Порко. И какая-то истеричка ударила его ножом в спину, крича, что он обесчестил ее и является отцом ее ребенка. И вот, ночью, когда тело священника было положено во храме и монахи читали над ним молитвы, – увлекшись, я незаметно для себя перехожу на те интонации, от которых округляются глаза у моих уличных слушателей, – странный свет озарил храм, и явилась женщина красоты неземной, в черных одеждах, и черные крылья бились за ее плечами, а на челе горела звезда столь ослепительно, что устрашились монахи и пали ниц, не смея поднять глаз. Женщина же подошла ко гробу, простерла руку и прорекла: «Встань, Эренгар, любимый мой слуга, ибо не кончено то дело, ради которого пришел ты в сей грешный мир. Отныне вручаю я тебе силу мою, чтобы пронес ты высоко знамя истинной веры.» И восстал убитый священник, повинуясь руке Крылатой, она же исчезла, как не была. И воскликнул один из монахов: «Господи, воля Твоя! Если то был ангел Твой, то зачем он так несходен обликом с теми светлыми, что доселе возвещали нам Слово Твое?» Эренгар же рассмеялся и сказал: «Если бы то был посланец Всеобщего Врага, как бы вошел он в святой Храм Господень?»…