– Это рука Господня, – убежденно заключил свой рассказ молодой кангранец. Я только хмыкнула, переглянулась с Хозяином… и промолчала. «У всех нас есть звериные имена, моего брата зовут Рысенок…»
А старая Хеведи, почесав в затылке уже знакомым мне жестом, проговорила с хитрым огоньком в глазах:
– Священная загадка, однако…
Катрен III. ПРИВИЛЕГИЯ БРАТСТВА
– В общем, у тебя на раздумия шесть часов – время, пока я сплю. Надумаешь раньше – ударишь вот в этот гонг, придет Хуана.
С этими словами Многая делает шаг в льдисто-белую стену рядом с камином. Тело мое уже напряглось – броситься, удержать, ухватив за длинные волосы – но разум мгновенно осаживает его: это ниже твоего достоинства, Элендис Аргиноль…
Я остаюсь одна в круглой комнате со стенами из белого полированного камня. Они словно призваны еще усилить то ощущение непреходящего холода, которое не покидает меня с того момента, как я переступила порог этой… черт ее побери совсем, тоже Башни.
Башни в центре малого Перекрестка, не отмеченного ни на одной известной мне топограмме из хранящихся в Башне Теней. И тем не менее пустившей корни достаточно давно, чтобы даже создать свой Силовой Орнамент. Совсем маленький, правда – три с половиной отростка, ибо четвертый все еще слаб и неустойчив…
Мать вашу… «Да, это задница, и я узнал ее отнюдь не по улыбке вертикальной…» Похоже, я влипла наиболее масштабно за последние два с половиной года. А я ведь уже успела вообразить, что загнать меня в такое положение вряд ли кому-то под силу…
Оказывается, под силу. И не «кому-то», а всего парочке магов-недоучек женского пола, не лишенных известной хитрости.
Белые стены, белый потолок, белый каменный же пол. На полу – старый кусок коврового покрытия, бывший темно-зеленым до того, как его сплошь залили вином и затоптали табачным (а может, и не только табачным) пеплом. Три четверти окружности стен опоясаны малиновым диваном той же степени обтерханности, что и ковер. В оставшейся четверти имеет место камин с кучей золы и без единого поленца – то немногое, что было, сгорело за предыдущую пару часов. На исцарапанном полированном столе, меж восковыми холмиками оплывших свечей, валяется, как простой кусок стекла, чистый кристалл записи звука. Еще пара полок с посудой на стенах – а больше в комнате нет ничего. И самое главное – нет дверей. Только окно с широким подоконником, сплошь заваленным черновиками каких-то магических расчетов. Рама не открывается – я уже выяснила это, когда попыталась проветрить комнату от дыма зелий, сожженных Многой. Да даже если бы и открывалась, все равно не стану я прыгать с высоты в двадцать метров на снежную равнину, над которой и солнце-то еще толком не взошло…
Все предусмотрели, сволочи… Даже то, что на этот диван толком не приляжешь из-за полукруглой формы. Даже то, что моя куртка из нутрии осталась где-то внизу, а одного свитера слишком мало, чтобы удержать тепло… Еще раз окидываю комнату рассеянным взглядом – и замечаю под столом синюю накидку Многой, в спешке позабытое ритуальное облачение.
Да в гробу я видела их идиотские ритуалы! Гораздо важнее то, что эта поганая тряпка шерстяная!
Заворачиваюсь в накидку и уже через пару минут начинаю ощущать себя увереннее. Вот теперь можно сесть и как следует пораскинуть мозгами – мне же целых шесть часов на это отвели…
Что у нас в активе? Во-первых, изумруд Огня на цепочке под свитером. Но это на самый крайний случай – использовать его означает засветить свое истинное достоинство в этом нехорошем месте. Да и перед остальными Жрицами неловко будет – что ни говори, а попалась я в эту ловушку весьма по-идиотски.
Еще… Еще в моей сумке между косметичкой и записной книжкой лежит завернутый в замшу девственный кристалл меж-Сутевой связи, который я везу принцу Марселлу для Эсхарского генштаба. Что ж, придется эсхарским стратегам еще немного пожить без «горячей линии», ибо сейчас я настрою кристалл на себя, и ни Марселл, ни его главнокомандующий уже не смогут им пользоваться без моего содействия. Думаю, они меня простят – ведь эта каменюка сейчас мой единственный шанс.
Разворачиваю замшу, беру в ладони камень размером со свой кулак. Блекло-сиреневый вместо фиолетово-пурпурного, как и положено девственному кристаллу. Ничего…
ТАМ, ГДЕ ВЧЕРА ЕЩЕ ВЕРЕСК ЦВЕЛ…
Взгляд мой сужается в точку, концентрируется на искре в глубине кристалла, скорее воображаемой, чем видимой.
МОЕ ИСТИННОЕ ИМЯ – ЭЛЕНДИС АРГИНОЛЬ. ФОРМА ЕГО – РУНА ЭАНГ, ЧТО ЗНАЧИТ НЕУДЕРЖИМОЕ ДВИЖЕНИЕ. ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ ЭТОЙ РУНОЙ КАК ПЕРВОЙ ИЗ ТРЕХ…
Теперь искра уже не воображаемая – ее смог бы заметить любой, кто оказался бы рядом со мной в этот миг, яркую, словно кровь в синем стекле.