Надеюсь, вы еще не забыли, что плавать я совершенно не умею?
И именно это оказалось решающим – страх нахлебаться воды перевесил даже мой страх перед Харуко. В общем, после пяти раундов ни одна из нас так и не искупалась, и приземлившись на стартовой площадке, я никак не могла врубиться, отчего это все орут и рвутся меня качать. С трудом мне объяснили, что за счет лучшей аэродинамики (все-таки Ветер – моя дополнительная стихия) я переиграла нихонку по очкам и тем избавила от нее остальное сообщество.
После этого в четвертьфинале я с достоинством проиграла знаменитой Марьяне Черешне из ковена Лысой горы и, отягощенная глубоким удовлетворением, присоединилась к зрителям.
Вот тогда-то Флетчер, едва ли не более моего гордый моим боевым подвигом, и познакомил меня с девицей по имени Катриона. «Саксонский ковен», – мимолетно и равнодушно подумала я, услышав имя, и не стала уточнять дальше. А что без метлы, так саксонки – одно из самых массовых ведьминских братств, так же как брокенки и киевлянки, и не все обязаны летать даже в командных боях! Кто-то имеет право и просто поболеть за своих…
Впоследствии выяснилось, что Флетчер сам заблуждался на ее счет. Воистину, что кому-то делать на чемпионате по воздушным боям, если этот «кто-то» – не ведьма и не ее спутник? Это ведь не кубок мира по хоккею, а достаточно закрытое мероприятие!
Дальнейшее уже припоминается урывками. Как орали, болея за Марьяну (или орала я одна? или все же на пару с Флетчером?) – это хорошо помню. Ледяной апельсиновый напиток, почему-то в большой алюминиевой чаше, из которой мы трое пили по очереди – тоже помню. И конечно же, помню, как Марьяна, торжествуя, подняла на вытянутых руках главный приз – метлу из омелы с позолоченным древком, и народ на склонах взвыл, приветствуя чемпионку…
Потом… потом наши еще раз попытались меня покачать с воплями: «Если б не ты, не видать бы Марьяшке победы!» – и это, пожалуй, было уже слишком. Ладно бы я победила Харуко тонким маневром или волевым усилием, но я ведь даже не поняла, как именно это произошло! С огромным трудом мы улизнули от наших валлиек и каким-то образом оказались внизу, почти у самой кромки воды, сели на тепленький песочек. Гитара… не знаю, чья она была, может, и Катрионина. Во всяком случае, не Флетчерова, это точно – он с тех пор, как обзавелся настоящей «Strady-wear», не таскает ее без чехла.
Я, как всегда, попросила его спеть, но он сказал, что умирает без сигареты, так что, пока он курил, гитару взяла Катриона. Что она пела, я тоже с одного захода не запомнила – что-то про рыцаря в черном и золотом и про жрицу, которая кормит птиц с руки… Но общее впечатление было странное – пока слушаешь, завораживает и хочется еще, потом же, когда пытаешься вдуматься, как это сделано, текст смотрится ужасающим сырьем, которое только манерой исполнения и вытягивается на какой-то уровень. Всего она спела пять или шесть песен – пока Флетчер не накурился всласть, а там уж принялся за дело он сам…
Во всяком случае, в одном я более чем уверена – ни одной Катриониной песни я не прервала, даже если ухо резали неточная рифма или неудачный подбор слов. А если даже где-то попыталась поправить (вот этого, кстати, вообще не помню) – то уже после того, как смолкла гитара, и в довольно мягкой форме. Я и Учеников-то Орденских не ругаю, не похвалив перед этим то, что похвалы достойно, а уж на постороннего-то человека в лицо наехать – вообще не мой стиль. А что потом свои вещи читала, давая отдохнуть инструменту – так я всегда так делаю, если слушатели не против, а они обычно не против, потому что, так и не овладев ни гитарой, ни лютней, я была просто вынуждена довести свою манеру Говорения до высочайшего блеска. Иначе не соперничать бы мне на равных с теми, кому помогает еще и мелодия…
Так неужели дело только в том, что она позавидовала? А я не сумела понять это сразу – ведь в Ордене никто никому не завидует. Всегда у кого-то что-то есть, а у кого-то нет – я же, к примеру, не озлобляюсь на своих друзей за то, что они умеют играть на гитаре, а мне не дано!
Нет, наверное, все-таки не стоило тогда читать своего, а стоило подумать – вдруг незнакомый человек воспримет это как демонстрацию: смотри, мол, как оно бывает, если умеючи… Даже несмотря на то, что это вот ни на столечко не было демонстрацией. Просто ужасно хотелось показать новые вещи Флетчеру, особенно «Подражание древним» – не унизить слабейшего, но похвалиться перед равным.
Перед равным… Может, дело еще и в этом – Катриона почувствовала, что снисходительна я к ней вовсе не как к равной? И обиделась именно на это? Но смею думать, если бы я действительно обошлась с ней, как с равной, то обидела бы ее еще больше. Опять же в Ордене знают, что если я недовольна творением кого-то из Мастеров, то высказываю это максимально корректно по форме и при этом максимально же оскорбительно по смыслу – и ходишь, как оплеванный, и на дуэль вроде бы вызвать не за что…