– Слушай, творение природы… – Линхи в изнеможении прикрыл глаза. – Позвала бы ты сюда Элендис или госпожу Маргариту…
– Пэгги сама выйдет через пять минут, – отозвалась Нездешняя. – Она уже увидела тебя, сейчас будет всю нашу валлийскую школу по цепочке собирать. Всем ковеном решим, что делать с этой…
– А что Элендис? – перебил ее Линхи.
– Эленд сидит наверху. И не думаю, что захочет выйти.
– Это еще почему?
Сиомбар запнулась, и Рысенок ясно ощутил, как повеяло пронизывающей сыростью болот в ароматном воздухе парка.
– Вчера Флетчер вернулся сам. Но…
– Договаривай! – Линхи схватил ее за плечи. – Что с ним?
– Его как подменили… Он отказывается петь свои лучшие Слова – они ему больше не нравятся. И забыл… забыл то, что было у них с Эленд… соприкосновение…
Конец фразы Сиомбар заглушил злорадный смех. Линхи обернулся как ужаленный – да, пленная девица смеялась, и корка грязи на ее лице от этого смеха потрескалась, превратив его в жутковатую личину…
– Ты опоздал, наемник, – проговорила она с нескрываемой злобной радостью. – Все свершилось. Наконец-то эта проститутка получила по заслугам – впредь трижды подумает, прежде чем лезть в постель к чужому жениху…
– Что-о? – Линхи вскочил и пнул ее в бок. – Да как у тебя язык не отсохнет, ты, дрянь?! С чьим это женихом она спала?
– С Хэймом Флетчером, – невозмутимо ответила Многая. – Он был предназначен мне пять лет назад, еще до того, как связался с этой сучкой!
Рысенок заглянул в ее глаза – и отшатнулся: в них клубился, дрожал, смеялся туман Ожерелья… И таким было в тот миг выражение его лица, словно Тень бесшумно промчалась у самых глаз и задела его своим крылом.
«Ветер сорвал капюшон – закрываю лицо руками. Нет пути… Я сюда не хотел идти, Черная Свеча и Зеленый Камень! Сотнями ног стерты ступени… Внятен приказ: „На колени!“ Нет! Не склонюсь! Кто мне сможет помочь? Мокрым снежным плащом обняла меня ночь. Дурная примета – нет сил не поверить в это… Выбор сделан – изгнанник, прочь!»
Того, что произошло на самом деле, я тогда не знала и не могла знать. Это рассказали мне Сиомбар и Авигея, допросившие Многую – уже потом, когда я стояла на коленях перед статуэткой Андсиры Взывающей и на губах моих умирала нерожденная молитва.
А тогда был всего лишь разговор…
«Элендишка, мне нужно серьезно с тобой поговорить… Знаешь, я ухожу из „Баклан-студии“.
«Как уходишь, Флетчер? Почему?»
«Видишь ли, наши уличные концерты – скорее развлечение, чем действительно денежное дело. А я ведь не одинок, как все вы, у меня мать, я обязан содержать ее…»
«Какие глупости ты говоришь, хороший мой! Разве леди Тассия голодает? Разве „Баклан-студия“ не делится с ней всем, что у нас есть?»
«Все так, но… Этого хватает только на каждодневное существование, а надо больше. Много больше!»
«Но зачем?»
«Я это узнал совсем недавно. Есть такая Исета Виеран, которая умеет исцелять то, что сделали с маминой рукой. Даже такие старые спайки, как у нее – но это стоит очень больших денег. В „Баклан-студии“ я никогда таких не заработаю».
«Слушай, но существует же этика Целителей! Я поговорю с Деррилином, с Ютой, кто-нибудь из них знает твою Исету – попытаемся уговорить…»
«Это не имеет никакого отношения к этике. На такую операцию расходуется полуторамесячный запас энергии – целитель после нее пластом лежит, а ей же еще и есть надо, чтоб энергию восстанавливать! И сама понимаешь, не что попало, а мясо, фрукты всякие, молоко… Так что не делается это за бесплатно, и никто ее не уговорит».
«Тогда соберем мы тебе эту сумму, всей „Баклан-студией“ соберем! Леди Тассия ведь не чужая нам. Да и вообще – почему ты нам сразу не сказал? У нас же последние два месяца дела шли хорошо, мы бы отложили кое-что…»
«Элендишка, я не могу всю жизнь быть обязанным вам. В конце концов, мужчина я или нет, если не могу обеспечить собственную мать?»
«Не надо так говорить, пожалуйста! Это слишком напоминает мне Тихую Пристань – если ты не добытчик, значит, не мужчина…»
«В чем-то это правильно. Нельзя вечно сидеть на шее у друзей, недостойно это».
«Хорошо, тогда куда ты денешься? Возьмешь работу по контракту?»
«Еще не знаю… Может быть, даже что-то, вообще не связанное с Словом. Нельзя всю жизнь делать только то, что нравится».
«Ты с ума сошел, Флетчер! Ты же ничто не умеешь делать так хорошо, как…»