Он опускается рядом со мной. Его глаза сейчас совсем рядом, пламя свечи отражается в них сполохами. Если бы не знала доподлинно, что он из Нездешних – ни за что бы не поверила.
– А знаешь ли ты, ведьма неизвестной мне школы, что я уже много лет не играл и не пел ТАК? И стоило лишь увидеть тебя – откуда что взялось!
– А что ты пел тогда? – пожалуй, мне не требуется никаких усилий, чтобы наполнить взгляд и голос почти мистическим преклонением. Никогда не стоит играть там, где можешь позволить себе искренность. – Я почувствовала Силу в твоей песне и отдалась ей – но это было безумно страшно и вместе с тем прекрасно…
– Ты права. Я назвал ее Смертной Печатью Огня. Песня о той, которая… которую…
– Короче, о леди Райнэе, – замыкаю я безжалостно. Недостойное чувство, но в этот миг я просто наслаждаюсь сознанием своей власти над Ним.
– Откуда тебе… – я не даю Ему закончить:
– Неужели так трудно признать Луга Безумца? Отныне, мой господин, не устану благодарить я Единую за то, что наши дороги пересеклись! – Его, конечно, на это с потрохами не купишь, но по опыту знаю, как безотказно действует такая гремучая смесь из преклонения и наглости.
– Не называй меня так, ведьма! – бездна разнообразных чувств, которую Он вкладывает в эти слова, просто не поддается описанию! Словно мгновенная вспышка опалила мне ресницы – и тут же угасла… – Я знаю, этим именем зовут меня там, снаружи, но ты меня так не зови!
– Aen ye-o jthalet. Буду звать тебя просто Лугхад, раз тебе это нравится. Но ты давай тоже реши, как будешь ко мне обращаться – не все же звать меня ведьмой. На выбор – Эленд, Хиноль, Линда…
Он снова смотрит на меня долго и пристально. Даже свечу поднес поближе, чтобы разглядеть. Ох, или я умру прямо сейчас, не сходя с места, или стану святой! В голову лезут эпитеты из Песни Песней и некий роман, когда-то залпом прочитанный на одной из лекций в Академии культур, вместо того, чтобы честно ее конспектировать…
– Может быть, ты сочтешь это странным, а может, и нет… Я буду звать тебя Лиганор.
Вот слепой-слепой, а шпроты чует, как говорит моя бабка Иванна! Lig-Anor – это же «Зеленое Пламя» на разговорной версии Языка Служения, самая суть моя! А Аргиноль – всего лишь анаграмма…
Как внимателен Его взгляд… Реакцию проверяет. А почему, собственно, у молодой темпераментной ведьмы не должен дрожать ни один мускул, когда ей только что придумали имя?
– Идет, – отвечаю я после паузы. – А теперь тащи гитару.
Не говоря ни слова, Он подхватывает свечу и исчезает в проеме, ведущем в соседнюю комнату. Я остаюсь в полной темноте. Тишина… Долго Он там собирается копаться? Ладно, раз так, воспользуюсь случаем и переоденусь, а то этому зеленому шелку сто лет в обед, наступлю невзначай на подол – и тогда уже ни иголка, ни магия не спасут мое самое любимое платье…
Через минуту я уже в черных широких брюках и блузке без рукавов – тоже черной, но сплошь затканной серебром. И словно дождавшись этого мига, из соседней комнаты доносятся аккорды гитары. Трать-тарарать! Бросив и сумку, и снятое платье, я кидаюсь туда – и застываю на пороге.
Представьте себе помещение, которое слишком велико для слова «комната», но еще недостаточно для того, чтобы назвать его залом. Серые каменные стены уходят куда-то ввысь, и верх их в копоти – тот самый пожар, на который я обратила внимание еще снаружи. Потому-то потолка практически нет, над головой – полуразрушенные перекрытия верхних этажей и осколки неба. С одного из них идеально полная луна бросает на пол драные клочья света. А Он сидит у самой стены в полосе тени, замерев неподвижно, лишь пальцы летают по струнам. Свеча у Его ног зажигает десятки бликов на темном лакированном корпусе гитары. Странно, только сейчас я заметила тонкое серебряное кольцо на Его правой руке…
С моим появлением мелодия на секунду замирает, а потом словно взлетает ввысь, наливаясь силой и страстью – нечто напоминающее фламенко, но темнее и первобытнее. И снова я, плененная Его игрой, забываю про все на свете – подхожу к Нему, опускаюсь на пол и начинаю вторить поистине безумной мелодии переливами голоса. В темноте вокруг меня словно колышется занавес Силы – не знаю, светлой или все же темной, но необыкновенно мощной, – и мне это нравится почти до экстаза.
Внезапно напор слегка отодвигается, звуки становятся тише и прозрачнее…
– Луна взошла над Каэр Мэйлом, – слышу я Его голос, отрешенный, словно бесплотный, и абсолютно не человеческий. Голос Нездешнего.
– Ты лучшая танцовщица из всех, кого я видал… Танцуй же, Лиганор – эта музыка для тебя.
Фламенко – не самое великое мое достижение, я предпочитаю восточные стили, где руки, корпус и не так много ног… Но Он просит, и я шагаю на середину зала. Луна вспыхивает на моей одежде… Храни меня, Единая!