«Тогда в следующий раз мигни мне, я сама уйму этих балбесов. Но ты, если уж взялся петь, пой, а не валяй дурака! Возьми себя в руки, мать твою дивную!»
«Миллион чертей, вот сказал бы мне кто полгода назад, что абсолютно посторонняя ведьма будет меня воспитывать…»
«А я тебе уже не посторонняя. Мы работаем вместе, разве этого не достаточно?» – и, удерживая Его взгляд (что очень непросто), именно с той интонацией, с какой надо: «Брат мой…». И высшая моя награда – улыбка, подобная лучу утреннего солнца, что все чаще озаряет Его лицо!
Мелочь, скажете? А по-моему, вовсе нет. Как легко сняла я с Него привычную броню чуть надменной раздражительности – и неожиданно оказалось, что никакой другой защиты у Него нет, словно и не Камень сопутствует Его Воде, а такой же, как у меня, Огонь. И потому боже упаси хоть как-то надавить на Него – характер не тот, да и бесполезно. Он должен вспоминать сам…
Вот так и живем. Первый месяц я боялась, что скорее сама с ума сойду – каждый день видеть такое вблизи, да не просто видеть, а говорить, касаться, слушать, как поет… Потом как-то незаметно привыкла – воистину, нет предела человеческой способности к адаптации!
Он для меня – источник одновременно сильнейшего наслаждения и постоянных забот, а главное – средство, помогающее не выть каждый вечер на луну в мыслях о Флетчере. Я для Него – поддержка в безумные, невозможные ночи, когда Он хватается за гитару и начинается такая мистика с магией пополам, что просто боже мой… И еще чистый плащ, аккуратно зашитая рубашка и вполне съедобный обед. Никогда бы прежде не подумала, что смогу вести хозяйство за двоих, особенно в кармэльских условиях, где все, от мытья головы до тушения грибов, приходится делать левой ногой через правое ухо. Впрочем, пусть даже ты в хозяйстве полный ноль, но если твой спутник – отрицательная величина… Да и много ли надо тому, кто давно уже отрешился и воспарил, плохо замечая мир вокруг себя!
Кстати, о плаще: это моя навязчивая идея – купить Ему хоть что-то под стать Его внешности… где б найти такое средство, чтобы вывести эстетство! Но честное слово, меня уже в тоску вгоняет этот Его неизменный черный. Зеленого в Кармэле, правда, днем с огнем не сыщешь, зато коричневого – сколько угодно, от золотистого и красноватого до совсем темного. Когда-то этот цвет был здесь исключительно привилегией знати, сейчас же – просто считается самым нарядным. Вот поднакоплю еще немного рун и подберу Ему что-нибудь под цвет волос, а рубашку обязательно белую, как это водится в Городе. Чтоб все эти благородные дамы в золотом шитье, что до сих пор поглядывают на Него с легким презрением, умерли на месте, осознав, что красивее в этом городе нет никого!
Между тем рыжеволосый шаман в последний раз тряхнул гривой и, завершая песню, вдарил по гитаре с такой силой, что удивительно, как она не разлетелась в щепки.
– Следующая песня тоже относится к циклу «Леди с соседней крыши», – объявляет он, кашлянув для порядка. – Но если первая была целиком моя, то эту мы написали вдвоем с Висару, – кивок в сторону черненькой девочки. – И слова, и музыку – не разбираем, где чье. Песня называется «Птица без хвоста»!
Повинуясь кивку, черненькая начинает бить в бубен, задавая ритм. Гитара и флейта подстраиваются как-то очень ловко, и я понимаю, что вот это мне, похоже, даже нравится. Посмотрим, каков будет текст. До сих пор особым смыслом песни рыжего не грешили – набор случайных ассоциаций, лишь бы на музыку ложилось. Впрочем, народу вроде бы в кайф…
Машинально я окидываю взглядом этот самый народ – и неожиданно встречаюсь взглядом… нет, наверное, нельзя так сказать – сейчас на мне мой лучший наряд, что впору знатной даме, а потому и мое лицо тоже скрыто достаточно плотным черным покрывалом.
Юноша, почти мальчишка, смуглое лицо падшего ангела, особенно красивое вот так, когда он стоит в профиль ко мне и чуть касается рукой подбородка. Полудлинные волосы как вороново крыло – даже не столько по цвету, сколько по удивительной завершенности линии. Черный шелк одежды, тонкий темный обруч на таких же шелковых волосах, точеная, почти женская рука с перстнем – высший из высших. Оттого и скучающее, почти презрительное выражение в оленьих глазах. Я делаю попытку отвернуться, но он снова и снова необьяснимо притягивает мой взгляд.
Черт, отвлеклась на этого красавчика и прослушала начало песни! Они уже второй куплет начали…