— А захочет?
— Уже захотел. Вот я и хочу помешать, но пока что мешают только мне…
— А кто?.. И откуда ты знаешь?
Ответом на эти вопросы послужило молчание. Александр стал нервно оглядываться по сторонам, пристально всматриваясь в темноту ядовито-желтыми, будто светящимися глазами. Но на самом-то деле его глаза работали по подобию Луны — они не имели собственного света, но отражали любой попадающий в них луч.
— Идем. — он взял Нику за тонкое запястье и направился к дому, в паре шагах от которого они стояли.
Ей снова пришлось приглашать его, как и в первый раз. Не включая свет по просьбе гостя, сплетники разместились на кухне. Девочка по привычке щелкнула кнопку на чайнике, пока вампир внимательно изучал происходящее ничего в темноте за окном. Ника восхищалась тем, как у таких существ происходит слежка: Александр широко открывал глаза, замирал в жуткой позе, которая всем своим видом выражала готовность броситься на жертву, и, не моргая и не дыша, высматривал что-то в кромешной тьме. Несмотря на всю жуткость внешнего вида упыря, у которого была бледная, сероватая кожа с черными, местами выступающими венками и с темными синяками под неестественного цвета глазами, он выглядел по-своему эстетично. Разумеется, не актер в романтическом фильме про вампиров — для этого ему нужно было накраситься, — но отчего-то точно так же притягивал взгляд и дарил наслаждение от наблюдения за его мимикой и жестами.
Поставив две чашки чая на стол, Ника тем самым издала характерный звук, чем отвлекла стоящий у окна труп. Тот дернулся и резко, словно зверь, повернул голову к ней.
— Только не ешь меня. — Макарова подняла руки вверх, будто бы арестованная. — Лучше чай.
— Чай? — он расслабил лицо, избавив его от жуткого выражения, используемого для охоты. Вампир подошел к столу и, опустив голову, с опасением посмотрел в белую чашечку с горячим напитком. — Если ты задумала меня отравить, то без толку.
— Мне что, нечем заняться, по-твоему? — обиженно кинула Ника. — Не хочешь — не пей.
Она демонстративно убрала его чашку со стола, но тот, дождавшись, когда девочка повернется вновь, пододвинул к себе ее чай.
— В этом доме я не чувствую вампиризм.
— Тогда в чем дело? — помолчав, дабы сдержать в себе возмущение, спокойно спросила она.
— Если бы я знал… — он развел руками.
— Ну а почему ты решил уйти с улицы так внезапно? — она вернула на стол вторую чашку чая.
— Я почувствовал присутствие.
— Чего? — Вероника заглянула в его глаза и сразу же отвела взгляд — слишком уж неестественными и жуткими смотрелись желтые не моргающие очи.
— Зла.
— За нами… следили? Кто? Те, кто «уже захотел поработить мир»?
— Не могу знать, кто, но скорее всего за тобой — ты ведь...
— Ого-о, — протянула девочка, врубив телефон. — Сколько пропущенных от Вали. Черт, я забыла о репетиции спектакля! — Ника схватилась за кудрявую голову, держа в руке подключенный к короткой зарядке мобильник.
— Спектакля? — тот удивленно приподнял бровь: то ли от непонимания, то ли от бесцеремонности смены темы.
— Ее сестра, Яна, пригласила нас поучаствовать в спектакле в качестве массовки, а я была у бабушки сутки и посадила телефон. Сам понимаешь, зарядок у них нема. Точно! Это ты мне записку передал?
— Какую записку? — Александр попробовал чай и чуть было не подавился им же от столь дерзкого заявления.
Его, конечно, во многом обвиняли за всю жизнь, но в подбрасывании записочек — никогда. Это даже звучало как-то по-детски. Подкидывать девочкам записочки — это удел семиклассников. А Ника ведь несколько недель назад уже окончила седьмой класс — совсем другой уровень.
Она достала из кармана смятую бумажку и протянула ее вампиру.
— Странно… хотя у меня и есть подобное предупреждение в голове, но такой ерундой я не стал бы заниматься. Мне проще тебя схватить в подворотне и сказать.
— Звучит… жутко. Но я думала, это ты… а больше некому.
— Кто бы то ни был, он прав. Ничего страшного в записке нет и в ловушку она тебя, вроде как, не ведет. — он пожал плечами.