— Когда я пришла к бабушке, она сказала, что мне передали записку, в которой было «Не увлекайся, беги».
— А кто передал-то?
— Кто… — у самой себя спросила Вероника и, едва вспомнив что-то, резко почувствовала сильнейшею боль в районе лба. Схватившись за голову руками, она зажмурилась от боли.
— Ты чего?
— Я не знаю… — почувствовав, что боль постепенно уходит, тихо ответила она. — Не знаю, кто…
Мелькающий в голове образ, отрывки каких-то коротких фраз и непонятные звуки из воспоминаний о записке будто бы специально причиняли Веронике боль, лишь бы та не думала об этом. Она не могла вспомнить, что сказала ей бабушка насчет записки, и что она сама думала о ней в тот момент — свои же воспоминания причиняли ей боль, будто бы защищая себя. Она ясно видела перед глазами чьи-то добрые голубые глаза, которые сначала сменились на оранжево-зеленые, а дальше стали жутко искажаться: кожа вокруг них покрылась сеточкой сухих серых трещин, а некогда янтарные глаза стали черными, приобретя мутные пятна на месте зрачка. На месте мутного пятна, отдающего голубым свечением, Вероника вдруг четко увидела… себя? Это была будто бы она, но более взрослая. Ее золотистые кудри окутывало голубое сияние, а лицо искажала жуткая гримаса неизвестной ей ныне эмоции. Она говорила…
— Ника! — Валя как следует тряхнула подругу за плечи так, что у той заныло от резкой боли в районе шеи.
Жуткие хаотичные видения рассыпались, точно голубой кристалл, из которого, как ей показалось, они состояли. Перед глазами было знакомое смуглое лицо и нос, покрытый коричневыми веснушками.
— Ты че? — губы на лице пошевелились, издав характерный звук.
— Надо… спросить у бабушки. — когда боль окончательно ушла, решительно сказала Ника, осознанно взглянув на подругу.
— И давай-ка впредь держись от этого упыря подальше. Мало ли, промоет тебе мозги, если уже не промыл… — с опаской смотрела на Веронику Валя.
— То есть, ты думаешь, что он… вроде как, меня загипнотизировал, чтобы я вдруг забыла что-то важное? — сдвинув брови, спросила девочка.
— Я не думаю, но возможно-то все. Это вампир, Ничка. Вампиры едят людей, а мы люди. Не знаю, чего он хочет от тебя, раз до сих пор не использовал по назначению, но давай не проверять, лады?
— Не знаю, Валь… — устало протянула Макарова, массируя виски.
Что произошло до того, как она вошла в квартиру стариков? Вспомнить было до боли невозможно.
— Зато я знаю. Дружище, у тебя пропала стремная книга из стремного подвала, появилась стремная записка и стремный стал Данилкинс, хотя он и без того у тебя стремный, но не суть. А все это почему? Потому что в твоей жизни появился стремный труп. Сечешь сходство в прилагательных? — присев на корточки возле Ники, разложила по полочкам факты Валя. — И если ты продолжишь доверять всем, кто тебя не убивает, этого прилагательного в твоей жизни станет настолько много, что в один момент всю твою жизнь можно будет описать как стремную. Сечешь?
— Секу…
Глава 5
Ненадолго забыв о вампире, девочки обменивались различными жуткими историями, а особенно большое количество их было у Вероники по многим причинам: она писала свои, читала чужие и проживала реальные неоднократно. Такое обилие историй было не так-то просто рассказать сразу, а потому они засиделись на погосте до заката. Уже когда начали покусывать комары, Ника словно проснулась и сказала, что нужно бы им поторопиться — кто их знает, какое зло может следить за ними из кустов.
Пробираясь сквозь откровенно ужасные, жуткие до слез в глазах надгробия и упавшие кресты, девочки то и дело вляпывались лицами в незаметные в сумерках скрюченные пальцы черных веток. С каждой минутой такого пути чувство того, что за ними есть хвост, становилось все сильнее, заявляя о себе гулом в ушах и разного рода галлюцинациям, вызванными пока еще прозрачной темнотой.
Однако как бы подруги не торопились, окончательно стемнело раньше, чем они добрались до городка. Оттуда, где они шли, было отлично видно белые и желтые огни первых домов города в синеватой темноте, но даже это не давало никаких гарантий, ведь, как уже поняла Ника: преследователям и двух шагов до дома достаточно, чтобы поймать тебя.
Наверное, зря она вспомнила это, ведь после этой мысли послышались уверенные шаги. Однако в этот раз Вероника не стала убегать от страха, а наоборот, сбавила скорость шага — она была уверена, что этот преследователь не причинит им вреда. По крайней мере, очень надеялась на это.