— О мытье кружки ты тоже еще вчера сказала… — тихо добавил Данил себе под нос.
Проводив подругу укоризненным взглядом, брюнет вздохнул и исчез в дверях на кухню. Перед самым выходом из дворика Ника обернулась и еще раз взглянула на чернеющий прямоугольник подвала под лестницей, после чего отправилась по нетерпящим делам, ступая по обжигающему щиколотки миражу на асфальте.
Возвращаясь домой после занятия, Вероника с Валентиной свернули на быстрый путь через строящиеся дома. Студия танцев находилась не так далеко от дома тети Кати, но, если идти по городскому тротуару, путь затянется на десяток минут, что было бы совершенно ужасно из-за знойной жары. Была суббота, поэтому район казался еще более мертвенным, чем в будние дни. Голоса рабочих и звуки их работы хоть как-то придавали жизни этому серому месту, а без них это было больше похоже на заброшенный каменный городок.
— Ника, смотри, — Валя кивнула в сторону недостроенного дома.
— Чего? — повернув голову по направлению взгляда подруги, спросила она.
В строящейся квартире на первом этаже, в самом углу бетонной комнаты лежал человек.
— Если бы его здесь рабочие нашли, ему бы голову оторвали. — усмехнулась Валентина, зная нравы бедных работяг, которые терпеть не могли, когда их кто-то отвлекал от работы.
— Что это?.. — в несколько движений преодолев оградительную ленту и приблизившись к дому, Ника внимательно посмотрела на незнакомца через будущее окно.
— Что там? — Валя развернулась, уперлась руками в бока и стала ждать вразумительного ответа. — Давай уже быстрее дойдем, пожалуйста, я сейчас помру, мне о-о-очень жарко!
— Ты не видишь? — Ника подошла к входу с намерением войти внутрь.
— Ника, не надо — вдруг это бомж! — громким шепотом попыталась остановить подружку Валя, приблизившись к ней. — Пошли давай домой.
— Что? Разве ты не видишь? Где ты видела бомжа в такой одежде? — девочка смотрела на Калистратову таким взглядом, будто бы та забыла что-то, о чем забыть было просто невозможно.
— Какая разница? Он может оказаться извращенным маньяком, который вот так вот привлекает к себе любопытных девчонок вроде тебя. Оно тебе надо? Данил тебе даже смерть не простит, если ты не поедешь с ним на море. — пыталась переубедить Макарову девочка, хотя уже заметила в ее глазах лукавые искорки неподдельного интереса, который был так свойственен ей временами.
— Я быстро. Стой тут. Убежать я всегда успею. Ну, или отдать извращенному маньяку тебя красавицу. — она снова развернулась к незнакомцу и медленно, хрустя малюсенькими камешками на бетонном полу, покрытым тяжелой строительной пылью, приближалась к нему.
— Да-да. Успеет она… — облокотившись плечом о бетонную колючую стену, с неким облегчением вздохнула Валя, ведь та была холодной. Подумав, она осторожно прислонила к ней и мокрый от пота висок.
Человек лежал лицом к стене практически впритык, из-за чего было совершенно неясно, что с ним. Однако то, что тело незнакомца было абсолютно неподвижно, заставило Нику думать о том, что он не дышит. Она неуверенно протянула руку к нему, но сразу же остановила ее, сжав кисть в кулак несколько раз, раздумывая над тем, что может последовать за касанием. Страх не отсутствовал, но был сильно приглушен чем-то другим, чем-то таким, что пахло воспоминаниями об «идеальной школе» и о том знании, что она там получила. То самое первобытное чувство, которое принадлежало не Веронике Макаровой, а Арахне — Арахне, которая прожила несколько жизней после создания мира, а значит, совершенно точно не Веронике Макаровой. Это было общее чувство для всех Паучих. Оно хватало ее за обе руки всякий раз, когда то было выгодно ему. Так произошло и теперь.
Зажмурившись на секунду как бы от усилия, она легонько коснулась его плеча, чтобы проверить наличие жизни. Плечо оказалось холодным — это ощущалось даже через богатый на вид жакет, как будто перед ней лежал всамделишный мертвец. Ее охватил страх того, что она нашла настоящий труп в своем городке среди бела дня. И этот страх действительно показался сильнее того странного чувства, сравнимого лишь с диким любопытством и зависимостью.