— Ты что делаешь? — позади себя девочка услышала обычный вопрос, произнесенный с какой-то странной, немного сумасшедшей интонацией. Голос был отдаленно знакомым, но тот, кому он принадлежал, не говорил так.
Обернувшись, она почувствовала, как по спине пробежали предательские колючие мурашки. Данил стоял в дверном проеме в ее комнату и с невероятно широко открытыми глазами смотрел на только что заклеенную рану, точно безумец.
— Т…ты чего? — с опаской спросила та и начала автоматически пятиться назад, пока не уперлась в холодную стену.
— Ты поранилась? — все с той же жуткой интонацией спросил он и начал приближаться, не сводя ненормальный взгляд с ноги девочки.
Сначала Панкратов приближался медленно, но затем все быстрее и быстрее. От этого жуткого зрелища у Ники почему-то невольно намокли глаза. Ей захотелось раствориться, вжаться в эту стену, лишь бы ее не смог достать Данил, если это еще был он, в чем она сильно сомневалась. Однако сколько она не вжималась, стена по-прежнему оставалась неприступной, твердой. Бежать было просто некуда. Не прыгать же в окно второго этажа от собственного друга?
Еще мгновение и он бросился вперед, словно голодный кот на воробья, но Ника успела отстраниться в сторону, едва устояв на ногах. А особенно трудно это было сделать с раненой пяткой, на которую лучше было не вставать. Когда Ника уворачивалась от него, то мельком заметила какой-то дьявольский фиолетовый огонь в обычно серо-зеленых глазах друга. Она совершенно не знала того, кому принадлежит этот взгляд. Она даже невольно подумала, что вампир ошибся, и вампиризмом околдован именно ее друг, а не Яна, ведь иначе зачем ему кидаться на нее, как хищнику на жертву, как вампиру на Арахну?..
Выпрямившись, Ника, хромая, бросилась, насколько с больной ногой это было возможно, к выходу из комнаты, а затем и вниз по лестнице. Отчего-то ей казалось, что от собственного друга ее сможет спасти вампир. Даже в ядовитых глазах последнего разума улавливалось больше, чем в безумных глазах Данила.
— Что такое? — поймав слетевшую в ужасе с лестницы девочку, спросил вампир, который почему-то уже стоял тут, внизу.
— Данил… он накинулся на меня, когда я обрабатывала порез, — чуть дрожащим голосом сказала Ника, указывая длинным черным ноготком наверх, откуда на них смотрел все такой же жуткий, незнакомый девочке до настоящего момента мальчик.
— Ты знаешь, что я сделаю, если не прекратишь. — с этими словами Александр посмотрел в широко раскрытые, безумные глаза Данила, отливающие дьявольским фиолетовым огнем. Тот лишь досадно хмыкнул и вскоре нехотя скрылся в своей комнате. До самого хлопка его двери девочка чувствовала на своем затылке, на своей спине, придерживаемой рукой вампира, чужой, недобрый взгляд.
Подняв глаза на спасителя, Ника вздрогнула — она не узнала и его. В ядовито-желтых глазах появилось то самое нечеловеческое, загробное, присущее всем нежитям. Та самая жестокость, которую видит жертва перед тем, как познать смерть от хищника. Это не было похоже на Александра. Даже в первый день их знакомства его взгляд не был таким жутким, таким холодным, таким мертвым. Это был взгляд какого-то монстра, а не того простодушного вампира со стройки. Он больше напоминал того страшного типа с оранжевыми глазами, едва не задушившего Валю. От осознания того, что она находится сейчас между двумя хищниками, Нике стало не по себе. Она снова захотела раствориться, лишь бы не быть сейчас здесь, но деваться было некуда. Из ледяных объятий вампира убежать она не сможет ни при каких силах, ведь его силы в несколько раз превышают человеческие вне зависимости от цвета глаз.
— Ты только не спи, — вампир чуть потряс Веронику, посмотрев на нее уже своими, по-человечески живыми, хоть и желтыми глазами. — У нас еще есть одно дело. — сказав это, он отпустил ее и направился к выходу.
— Куда ты? — удивилась девочка, смотря уходящему вслед.
— Не я, а мы. Тебе нужно немедленно покинуть этот дом.