Внутри комнатушки стояла односпальная кровать с бельем не первой свежести, зажженный канделябр со всего одной свечой, да стол со стулом подле койки. Воздух в комнате был иным. Если там, за ее пределами, витал аромат ванили и сырости, то здесь можно было уловить лишь последнее. Должно быть, внутри этой комнатки вампиры останавливаются не так уж часто, чтобы она пропахла ими. Ну или же девочка уже начала привыкать к этому странному, но довольно-таки приятному запаху. Помимо воздуха, в комнате была еще одна особенность. Едва вампир закрыл за ними дверь, в уши «ударила» гробовая тишина. Девочке даже показалось, что она слышала собственное сердцебиение. Такая нездоровая звукоизоляция слегка пугала, навевая не самые радужные мысли о том, для чего здесь она создана.
— А что бы ты сделал Данилу? — пройдя внутрь, вдруг спросила она.
— В смысле?
— Ты ведь сказал, что он знает, что ты сделаешь. — понимая, как внезапен ее вопрос, напомнила она.
— Применил бы способность. Не пытайся — я все равно не расскажу тебе о ней. Виктор тоже.
Печально вздохнув, девочка уселась на свою «новую» кровать, отчего та жалобно скрипнула. Матрац был довольно жестким, к тому же с заметными и наверняка ощутимыми пролежнями.
— А что находится над нами? — спросила Ника, припомнив, что выше есть еще три не заброшенных этажа.
— Это старое здание общежития. Теперь там все комнатки раскуплены под малый бизнес. А это место было тут еще во времена империи. Говорят, даже застало Александра Второго.
— А я думала всегда, что вампиры живут в каких-то ужасных подвалах и заброшенных зданиях.
— Мы что, похожи на людей без определенного места жительства? — наигранно обиделся тот.
— На бомжей? Возможно.
Нахмурившись, Александр промолчал.
— А к вам заходят сюда, как в простое кафе?
— По ошибке — да, но Виктор всегда отмахивается тем, что мы не работаем. Всегда спасает. Да и не думаю, что кому-то захотелось бы обедать в таком месте.
— Это да. Максимум, что здесь хочется сделать — это уснуть. Ну, разумеется, если ты не знаешь, что здесь вампиры.
— Ну мы же не хищные. — с какой-то обидой произнес он.
— А ты объясни это прохожему пойди. — тихо усмехнулась она. — Погоди, а мне что, нельзя будет выйти отсюда до полнолуния? — от осознания изолированности глаза девочки округлились.
— Нет.
— Но как же Валя? А Яна? Она ведь с ума сойдет, если не отругает меня за то, что мы ушли со спектакля! И вообще, я не понимаю, почему именно у меня сломался каблук, если у нас всех были новые и одинаковые туфли? — начала вываливать на вампира шквал негодования Ника. — Я ведь не толст…
— Это я его сломал. — просто ответил он, отведя желтые глаза к стене.
— Что?.. — не поверив своим ушам, спросила она.
— Пока ты искала мне одежду, я отодвинул твои туфли в мою примерочную, а там надломал каблук, чтобы при усилии он сломался так, чтобы это выглядело естественно. Как будто бы ты его и сломала. Случайно.
— Но зачем?! — она непонимающе изогнула бровь.
Ей впервые стало страшно находиться рядом с ним. Казалось, что в миг напряглась каждая клеточка ее тела, готовясь к худшему. В голове тут же запустились процессы по поиску путей побега.
— Если ты не заметила, в зале были вампиры. Даже та блондинка привела вампира тебе. Сама понимаешь — не на спектакль они пришли.
— А куда?..
— За тобой.
— Неужто просто затем, чтобы выпить мою кровь?
— Кто знает. — вампир неопределенно пожал плечами, явно не договаривая.
Почему-то именно после этакой его выходки, Ника начала сомневаться в Александре вновь, как и несколько секунд назад.
— А что будет с Данилом, когда он станет вампиром? — после недолгой паузы спросила девочка. — Его ведь больше не будет. Разве это стоит того, чтобы не дать кому-то заполучить книгу?
— Нет. Но мы не сможем у него ее отобрать. Разве что, если убьем его. Единственное, что мы можем, так это помешать до полнолуния ему сделать ритуал. А для этого надо знать, что ему нужно для ритуала. — вампир сел на стул, стоявший подле столика.
— Почему именно полнолуние?
— Книга пишет о том, что совершить любой ритуал, подводящий к исполнению твоего желания, можно только в полнолуние. — после этого в комнате повисла неловкая тишина.