— Что ты делаешь?.. — увидев это, растерялся Ярон, ведь это не входило в его личный план. — Ты же убьешь ее!
— Все верно, — он так же безумно улыбнулся, сверкнув фиолетовым пламенем зеленых глаз. — убью.
Отняв от тонких губ сосуд, Данил приблизил бледное лицо к девочке, окинул присутствующих довольным взглядом, и, вновь усмехнувшись, обжигая своим холодным дыханием розовую кожу, впился в теплые губы, имеющие сладковатый привкус.
Данил целовал Веронику. Поцелуй, о котором девочка так мечтала, глядя на чужие губы, случился.
Отравленный издевательством, холодом смерти, фиолетовым огнем чар, выставленный на всеобщее обозрение, как нечто забавное и настолько ничего не означающее, он случился как то, чего Вероника никогда не пожелала бы узнать за свою жизнь.
Глава 17
Завершив короткое издевательство, показавшееся всем замершим присутствующим нескончаемо вечным, Данил снова поднес к губам, над которыми только что надругался, свою кровь.
На этот раз Александр не смог сдержаться и бросился к алтарю, разом раскрыв свое присутствие. Он прекрасно знал, что будет, если Арахна отведает кровь зачарованного ее книгой. Это не было частью ритуала. Это был хитроумный план четырнадцатилетнего мальчишки, который смог провести всех, даже Древних вампиров.
— Ну вот мы и встретились, Александр. — словно из воздуха перед вампиром появился Ярон и жутко улыбнулся, показывая свои желтоватые и отупевшие от времени, беспощадно толстые и длинные клыки. В животе снова красной розой расцвела боль, куда более сильная, более бордовая, чем раньше. Внутри все горело не столько от боли, сколько от возмущения. — Сейчас ты не сможешь угрожать мне своей способностью, да ведь? — чем больше он говорил, тем сильнее в Александра впивались длинные черные, животной толщины когти Древнего вампира. В следующую секунду изо рта парня толстой струей полилась темная, не похожая на кровь жидкость. — Думал, предал нас и можешь существовать спокойно? Думал, после того, что делал, ты можешь стать человеком?! — вампир еще сильнее сжал массивную рубцовую ладонь на животе Александра. — Ты рожден быть зверем! Ты был зверем! Ты никогда не сможешь снова стать человеком. Мы все больше не сможем стать живыми. Убивший тысячи человек не заслуживает быть одним из них! — с некой обидой, нежели злостью, шипел Ярон, широко распахнув мутнеющие глаза.
От такого зрелища Данил ненадолго замедлился, но вскоре сделал то, что собирался изначально. Прислонив краешек чаши к розовым, чуть приоткрытым губам девочки, он наклонил его, из-за чего содержимое перелилось через край. Когда сосуд оказался пуст, парень швырнул его в сторону. Тот лишь звонко ударился о пол, оставив на нем черные капли холодной крови.
— Ну вот и все, дамы и господа, — Данил засмеялся, жутко глядя на окровавленные губы Вероники.
— Нет… — увидев, что пустой сосуд уже лежит на полу, Александр сразу изменился в лице. На нем появились какие-то безумные, жуткие тени. От этого даже сам Ярон потерял уверенность в себе, а его хватка чуть ослабла. Старый вампир хорошо знал Александра. Настоящего Александра. И теперь он его вспомнил.
Переведя взгляд жестоких, хищно-желтых глаз, вампир оттолкнул от себя Древнего с такой силой, что тот перелетел через весь зал и ударился о стену так, что она пустила трещину.
— Вероника! — сорвавшись с места, не обращая внимания на раны, Александр приблизился к алтарю. Из его живота и рта все так же сочилось черное подобие крови, на что он совершенно не обращал внимания.
Девочка лежала неподвижно с открытыми, но абсолютно мертвыми глазами. Они смотрели прямо, точно кукольные, не в силах изменить положение. Ее кожа больше не имела того приятного розового оттенка и того родного, завидного тепла. Она становилась пепельно-серой, безжизненной буквально с каждой секундой. Глаза больше не были того злато-карего цвета. В настоящий момент они были наполнены ярким фиолетовым огнем, что означало выход силы Паучихи из-под контроля, а также исполнение гениального плана мальчишки. В одном ее глазу начала вырисовываться печать Арахны вместо былой фиолетовой радужки. Надвигалось Паучье Полнолуние.