— Он в своем этом кафе. Виктор оказывает ему помощь. Неслабо ему досталось от Ярона. Это самый крутой из вампиров, если что. Ну, а чего он пожелал, сказать сложно. У нас есть догадка, но проще спросить у него самого, пока он жив.
— Что значит пока?
С каждой фразой Нефертити девочке становилось все страшнее и страшнее. От этого даже куда-то пропала вся сонливость и усталость в теле.
— То и значит. Вампир, попробовавший кровь Арахны, не сможет насыщаться какой-либо иной кровью и через некоторое время умрет от голода.
— Мы… можем увидеть его? — после приличной паузы, тихо спросила она.
— Если ты себя нормально чувствуешь, то можем. — кивнула охотница.
— Думаю… А что за Ярон? И что произошло с Валей?
— Давай мы это уже там и обсудим. Думается мне, ему известно куда больше, чем нам.
Путь до кафе занял добрых полчаса, во время которых Макарову то и дело поддерживал Юрик из-за все же оставшейся слабости. Надо полагать, сказывался суточный голод. На небе по-прежнему висела луна. Полная, бледно-желтая, окруженная нормальным, синим небом с миллиардами самых обычных звезд, луна. Совсем скоро уже должно было встать солнце, а полнолуние закончиться. Ребята чувствовали победу хотя бы потому, что всем удалось пережить эту страшную, насыщенную событиями ночь.
Добравшись до вампирского кафе, Ника первая вошла туда, освободившись от поддержки Савицкого и опередив всех.
— Виктор?
Даже его девочке было видеть сейчас лишь в радость. Вампир, как и всегда, стоял за барной стойкой и натирал и без того сверкающие чистотой бокалы, лениво поглядывая в книгу перед ним.
— Здравствуй, Арахна, — увидев девочку, произнес тот. — Александр в той комнате, где была ты. С ним все в порядке. — он слегка улыбнулся. — Молодые люди, ну чего вы там стоите? Проходите, присаживайтесь. — гостеприимно сказал вампир, глядя на вход, когда Вероника уже была на пути в ту самую комнату. С каждым шагом ее маленькое сердце колотилось все быстрее и быстрее, а руки пробивала легка дрожь, больше похожая на слабые удары током. Ей даже казалось, что дыхание совсем стало сбиваться уже перед самым порогом.
— Александр?.. — открыв дверь, девочка нетерпеливо заглянула внутрь.
В комнате сильно пахло ванилью и сыростью извечно темного подвала. На кровати недвижимо лежал вампир. Ника тихо закрыла за собой дверь и села на стул подле койки. Его лицо было каким-то пепельно-серым, не таким белоснежным, каким было раньше. Живот его был замотан грязными бинтами, покрытыми чем-то черным. Была ли то грязь или же старая кровь — непонятно.
— Ника?.. — с трудом открыв златые глаза, вампир глянул на девочку. — Ты… ты жива… — слабо улыбнувшись, он попытался сесть на край кровати, держась рукой за живот. Это была одна из самых теплых, самых живых улыбок, адресованной ей, и никакие острые клыки, никакая серая кожа и неестественные, ядовитые глаза не убавляли смысла двух вышеупомянутых слов.
— Что ты делаешь? Тебе, наверное, нельзя вставать и… — она резко замолчала, когда Александр обнял ее и провел рукой, что по обыкновению была обтянута перчаткой, вниз по ее златым, вьющимся волосам. Несмотря на холодность чужого тела, Веронику бросило в жар. Щеки вспыхнули, залившись нежной краской смущения.
— А тебе нельзя было выходить отсюда. — тихо сказал он.
— Я… знаю, — вздохнула девочка и слегка опустила голову, уткнувшись лицом в чужое плечо, знакомо пахнущее ванилью. — Я думала, охотники уже убили тебя.
— Он хотел.
— Он?
— Лукас. Нефертити верила мне и не давала брату сделать этого. — Александр отпустил Нику и тяжело опустился на кровать. — Ты даже платье то не сняла… — будто только сейчас заметив на девушке черное одеяние Арахны, сказал тот.
— О, так ты знал? — удивилась охотница, которая только что появилась в комнате, а вместе с ней и все остальные.
— Как будто бы ты случайно оставила ключи на столе в ту ночь. — вампир усмехнулся, заглянув в ее лукавые злато-карие глаза.
— Что? Так ты все знала?! — Лукас нахмурился и грозно глянул на сестру, осознав, что он был в неведении относительно ее плана все это время.