В арабском же доме я приобрела еще одну подругу. Это жена нашего педиатра Халеда — Таня. Узнала от мужа, что приносили к нему девочку по имени Диана, что маме здесь нравится (это, значит, мне). Как нравится, что здесь может нравиться? Набралась храбрости и пришла знакомиться. У них с Халедом была уже дочь Майя, но зовут ее Маша. Таня уже 4 года здесь и многое ей не нравится. Она разговорчивая, остроумная, с нею быстро проходит время. Пока сидит у меня — пьет кофе и курит. Она из-под Орла, одна дочь у мамы. И вот теперь она здесь, а мама одна в России. Таня, конечно, скучает. И это та самая тема, которая нас объединяет. Забегая вперед скажу, что у Тани родились еще две дочки. Одна старше нашего Чирки на полгода, другая младше на 2 года. Настя и Линда. Расстроена Таня, даже боится писать матери о третьей дочери. Конечно, Халед хотел сына. Неужели Тане придется еще рожать?
А еще наши друзья — мамины письма. Это мне привет с Родины. Это сердечные импульсы, новости о моих любимых, таких далеких теперь. Мама так говорит о своих письмах: — Что вспомню, то и пишу. Как казах, едет по степи, что увидит, о том поет. Увидел беркута, поет про беркута, увидел сурка, песня про него. Так и у меня в письмах. Уж, не обижайся, что такие сумбурные.
Мама пишет обо всем: как ей работается в своем колледже, как разваливается папин завод, что случилось дома, как дела в Томашиной семье, что натворила Линка, что мама думает, что собирается делать. Ее информация иногда на 4х-5тилистах. Читаю с упоением!
— Дорогая моя мамочка! Какой поддержкой были твои письма, когда я осталась одна в арабском доме! Сколько полезных советов ты мне дала и как они мне помогали. Спасибо, мамуля, за эти светлые лучики, которые светили мне в эти полгода, поддержали меня, показали истину человеческих чувств в разлуке.
Кстати, Валид, слушая эти письма, неизменно повторял: Какая замечательная у нас мама!
— Спасибо тебе, любимая, за любовь, за ласку, за советы, за поддержку!
Нарушился мой цикл. К чему бы? Теперь очень себе удивляюсь: как сразу не догадалась? Валида нет, с Муной часто гуляем, но говорим мало — причина одна — уж очень скуден мой словарь. Спросить ли у нее что-то, или сказать о себе — увы, не получается.
Однажды вечером за ужином вдруг желудок возмутился, запротестовал — этого не хочу, того тоже, на это смотреть не могу! Сердце ухнуло в ноги.
— Беременна! Господи, неужели? Благослави, господи!
Когда приехал муж, с порога, с восторгом: — У нас будет Катька.
— Какая Катька? Откуда и, главное, зачем?
Смотрит на мою сияющую физиономию, догадывается.
— Хабиби! Какое счастье! (не забывайте, мне 30 лет, ему 32, и мы, конечно, безумно хотим ребенка). Утром уносит анализ, к обеду в доме цветы, торт, поздравления.
— Поздравляю, хабиби, но может не Катька?
— Нет, нет, Катька. Только Катька!
Дни несутся стремительно, не успеваю отсчитывать и вычеркивать в календаре. После 4х месяцев УЗИ подтверждает — девочка! Первые восторги улеглись, я прислушиваюсь и присматриваюсь к себе. На удивление легко вынашиваю свою девочку. Даже она возмущается моему спокойствию — усиленно стучит ручками и ножками. С каким умилением прислушиваюсь к ее возне! Дорогая моя девочка! Как же я тебя уже сейчас люблю, как я буду тебя любить, когда ты родишься! С нетерпением считаем недели, месяцы; я все еще называю ее Катькой.
— Катька, не толкайся, Катька, не буянь, мне больно, ты угомонишься, наконец? Ну, Катерина!
Поколебала наше решение мама. — В нашей семье уже есть Катя — внучка Миры Михайловны. Зачем две Кати в одной семье? У вас смешанный брак, ищите международное имя.
Мы даже растерялись: — А как мама?
Теперь в каждом письме мы получаем несколько имен: Камила, Карина, Диана, Тина, Джина, Индира, Милана… — Попробуй выбери.
И вдруг Валид решается: — Иногда у нас называют девочек Дианами. Пусть наша богиня и будет Диана.
Переучиваемся: — Катька, не толкайся. Ой, прости, доченька, Диана, не толкайся. Диана, успокойся. А что? Пожалуй, лучше, чем Катька. Ну, Диана так Диана! Рождайся быстрее, доченька, мы так тебя ждем! Ты стала такая тяжелая, мне так трудно тебя носить Ну-же, дочурка!
Никак не ожидали такого сюрприза! Ну, никак! Мама продала все свое золото и приедет. Она тоже хочет увидеть Диану, понянчиться с ней. Мне остается до родов дней 10, но доктор считает, что я вполне могу ехать в Дамаск, встречать мамочку.
Волнуюсь я, волнуется Валид, волнуется Диана — ворочается, толкается, требовательно стучит: — Ну, давайте же поедем, что же вы не собираетесь?
Я узнаю и нахожу ее сразу в толпе пассажиров. Мама очень полная, но фигура подтянута, синее платье свободно, голова с седой, красивой прической.