Я знаю это совершенно точно, — продолжал рассказчик, — потому что еще во время войны меня распределили в помощники к человеку, ответственному за производство древесного угля. Поблизости от территории базы выстроили три специальные печи для обжига древесного угля, мы изготавливали уголь и паковали тюк за тюком. На обжиг шла даже отличная древесина бука и дуба, большинство горожан уже успели забыть про древесный уголь такого качества!
Но признаюсь честно — то, что я работал внутри базы, вовсе не значит, что я жил вровень с офицерским составом. Господа офицеры, вот кто действительно наслаждался жизнью, особенно те, кто отвечал за снабжение камбузов — так моряки называют самую обычную кухню. У них было все, о чем голодный человек может только мечтать, — мясо, рыба, всякие разные овощи, готовые пайки для офицерского состава…
Я всегда старался заполучить и себе хоть немножко от этого изобилия и частенько подкармливал девушек, которые работали на базе. Представляете, туда призвали даже совсем девчушек со средних курсов колледжа, и у большинства из них дома было шаром покати, все они недоедали и были ошеломлены здешним изобилием продуктов…
У офицеров имелся доступ к еще одной роскоши военного времени — угольным брикетам. Их изготавливали из каменного угля — угольную массу добывали в шахтах и доставляли для дальнейшей переработки в брикеты. Брикетов на складах было столько, что за всю жизнь не истратить, но к обычным гражданским лицам они никогда не попадали. Те, кому повезло раздобыть настоящего каменного угля, обычно жгли его целиком — без всяких брикетов.
Как-то меня вызвал к себе лейтенант из отдела снабжения, — продолжал рассказ Сабуро, — и поставил начальником над бригадой из двадцати человек. Нашей задачей было наладить производство угольных брикетов непосредственно на базе. Я удивился и предложил лейтенанту закупать брикеты по дешевке, напрямую у моего знакомого поставщика, но он все равно остался при мнении, что делать брикеты прямо на месте — отличная идея.
— Послушай, довольно нам бегать к поставщикам, — объяснил он. — Я люблю все делать сам, иногда даже делаю детишек чужим женам!
Он здорово подстегнул мое самолюбие, и я принялся налаживать производство брикетов. Это сложный процесс — сперва каменный уголь измельчают в порошок, потом делают из порошка пасту, добавляя воду и клейкую глину, а если масса оказывается недостаточно вязкой — то ее дополняют порошком из водорослей, например из красных морских водорослей. Остается только придать массе правильную форму и высушить — и, пожалуйста, угольный брикет готов!
Но человеческие силы не безграничны, за смену мы успевали произвести не слишком-то много. Поэтому я вспомнил про одного знакомого — мастеровитого парня из Тибы, он говорил, что они делают агрегаты для производства угольных брикетов. Я рассказал об этом лейтенанту и предложил закупить такую машину для нужд базы. С этим агрегатом мы сможем обеспечить брикетами весь командный состав, а может, и других желающих…
Лейтенант с энтузиазмом согласился, я отправился к своему знакомому и стал просить его сделать такой агрегат. Он очень удивился и ответил, что они больше не делают подобных машин, потому что на них нет спроса. Я же отвечал — мол, у меня приказ! Приказ есть приказ, так что как хотите, но быстренько соберите агрегат, военные заплатят любую цену.
Наконец мне удалось убедить их, они согласились, но назначили за машину до чертиков высокую цену — запросили целых семнадцать тысяч. Я согласился, потому что не скопидом, я вообще такой человек — мне чужих денег никогда не жалко. Два дня мастеровые благодарили меня честь по чести: укладывали с гейшами на мягкие подстилки, кормили, поили, да так, что я потом целую неделю маялся головной болью!
Прошло какое-то время, они закончили мастерить агрегат для производства угольных брикетов, и я опять пошел к лейтенанту, чтобы получить средства на оплату работ. Но вместо наличных денег лейтенант вручил мне только бумажку с печатью — ордер на реквизицию механизма!
Вот такие дела…
На горемычного владельца сборочного цеха было жалко смотреть, он как увидел ордер, так сразу залился горючими слезами. Понимаете, ордер на реквизицию для нужд армии — полезная штука. С таким ордером можно забрать у человека все что угодно, — хоть автомобиль, хоть корову, хоть лошадь или рыбацкую лодку, словом, все, что тебе приглянется, — а вместо платы оставить хозяину этот жалкий обрывок бумаги. Если же человек пытался оказать сопротивление, можно было смело вызывать военную полицию, и его, не мешкая, арестовывали!