Нагано и еще один солдат выхватили мечи и стали рубить кисти рук — никаких сантиментов, на слезы и сострадание не осталось ни времени, ни сил. Они просто отсекали руки — до локтя, чтобы потом предать огню в спокойной обстановке и провести надлежащий погребальный обряд. Но пепел надлежало отправить в семьи погибших, и, чтобы не перепутать, надо было точно знать, кому какая рука принадлежала. Поэтому каждую отрубленную руку решили перевязывать лоскутком ткани и писать на нем имя убитого. А позже, когда отряд оказался в безопасности, они разложили погребальный костер и стали с почестями предавать руки огню — одну за другой. Капрал тщательно собирал пепел от каждой, укладывал в урны и аккуратно переписывал имена с лоскутков на поминальные таблички, прежде чем дым успевал растаять в небе.
За год в общей камере Нагано успел рассказать мне массу историй, которые приключились с ним во время войны. В этом человеке не было ни малейшей тени сентиментальности, его нисколько не печалило, что многие его однополчане пали в бою. Он упоминал, что за войну получил много разных медалей и прочих наград, я готов в это поверить. Давайте будем смотреть правде в глаза — именно из таких, не ведающих жалости, людей выходят самые лучшие солдаты!
Долго ли, коротко — тяжелый год за тюремной решеткой закончился, члены моего клана по традиции, с почестями, встретили меня у ворот в день освобождения. Но нам не повезло — поезд, в котором мы ехали, пришел на вокзал с опозданием, мы не успели на последний паром, отбывавший с острова Хоккайдо. Я был буквально разъярен из-за этой неувязки, мне хотелось поскорей оказаться в любимой Асакусе! Надвигалась ночная тьма, нам пришлось остаться на ночлег в одной из местных гостиниц.
Оказалось, сама судьба спасла нас в тот вечер. Утром мы узнали, что паром, который мы пропустили, перевернулся и затонул, и были глубоко потрясены этим известием…
Это была знаменитая катастрофа парома Тойа-мару. На море внезапно налетел тайфун, перевернул паром, и несколько тысяч пассажиров погибло…
Так что, иногда не знаешь, что считать удачей!
4. Давние связи
Эйдзи сидел на низеньком диванчике, погрузившись в глубокие раздумья; голова его чуть заметно покачивалась. Мягкие лучики весеннего солнца пробивались сквозь полупрозрачную бумагу раздвижной ширмы,
— Может быть, вам стоит прилечь? — спросила его Хацуё.
— Да я нормально себя чувствую, — привычно отмахнулся почтенный. — Сходи и принеси мне ту вещь, о которой мы недавно говорили. Помнишь? — Он зажег сигарету и глубоко затянулся. Женщина послушно вышла и быстро возвратилась с бумажным свертком в руках. Было похоже, что там находится довольно тяжелый предмет.
Она положила сверток на стол, бережно развернула…
Моим глазам открылся кусок черной скальной породы, который я уже видел у моего почтенного пациента.
— Доктор, я не хочу показаться брюзгливым, навязчивым стариканом, но очень прошу вас, доставьте мне радость! Примите этот камень в подарок, — он тяжело вздохнул, скользнул по камню коротким взглядом. — Если подобрать для него подходящий по форме поднос и поливать чистой водой, этот кусок скалы может выглядеть весьма впечатляюще, а в лучах утреннего солнца он просто прекрасен!
Он протянул к камню пожелтевшие старческие пальцы и слегка повернул — солнечные лучи живописно заиграли на сверкающей поверхности.
По дороге домой я зашел в магазин и выбрал для камня плоский поднос с изящной росписью. На следующий день меня свалила простуда, пришлось проваляться в постели целую неделю, а когда через несколько дней мне пришло письмо, я долго строил догадки — кто бы мог мне написать? Судя по почтовому штемпелю, письмо отправили из Исиоки — городка в двадцати милях к северу от местечка, где я жил.
Я открыл конверт и стал разбирать строчки, написанные старомодным каллиграфическим почерком:
“…Стало значительно теплее, надеюсь, теперь я быстро поправлюсь. Я хотел бы поблагодарить Вас за те приятные беседы, которые помогли мне скоротать зиму. Я думал, что проведу остаток отпущенных мне дней в Цутиуре, но неожиданно решил перебраться в Исиоку. Мое здоровье в более-менее стабильном состоянии. Неподалеку от моего дома располагается городской госпиталь, там мне смогут оказать помощь, если станет совсем худо, так что не переживайте за меня. Думаю, у вас хватает дел и без брюзгливого старика.
Берегите себя, доктор!
Искренне ваш,
Идзити Эйдзи”